Город - Страница 196

дей, целой толпы. Но нельзя противостоять холодной, непререкаемой абстракции - моральным устоям долготерпеливого общества. Мистер Гарроуэй одним из первых, нет, даже первым перевел свой вклад из банка полковника Сарториса в Джефферсонский банк, задолго до того, как Флем Сноупс мог подумать, вернее, имел основание подумать, что среди фермеров-арендаторов может подняться паника. Старик забрал вклад, собственно говоря, тогда, когда все мы, весь город, вся округа - узнали, что Манфред де Спейн определенно станет президентом банка. И все потому, что он, мистер Гарроуэй, был одним из той основной маленькой группы несгибаемых, ничему не поддающихся пуритан - как баптистов, так и методистов нашего края, - которые готовы были даже не платить налоги в Джефферсоне, пока де Спейн был там мэром, чтобы избежать моральной заразы и выразить свое мнение о его преступной связи, если бы только в нашей округе был другой город, где можно было бы платить налоги. Впрочем, потом, год или два спустя, мистер Гарроуэй снова перевел деньги обратно, может быть, оттого, что постарел, а может быть, оттого, что мог сидеть в своей затхлой лавчонке на Семинари-Хилл, и если не хотел, то мог и не ездить в город и не видеть своими глазами то, что напоминало о стыде, позоре, грехе, обрушившихся на наш город. А может быть, начинаешь относиться с полным безразличием к тому, с чем ты уже примирился. По крайней мере, я так думал.

В записке было сказано - в десять вечера. И ничего больше. "Пожалуйста, ждите меня в вашем кабинете в десять вечера". Без всяких: "Если вам удобно", - уж не говоря о таких тонкостях, как: "Когда вы могли бы принять меня в вашем кабинете", - а просто - "в десять вечера". Понятно? Но, прежде всего - при чем тут я? Я! Хотелось сказать всем трем, нет, всем четверым, считая и де Спейна: "Почему вы не оставите меня в покое? Чего вы еще от меня хотите, кроме того, что я уже не сумел сделать?" Но для этого еще времени хватит; у меня и теперь времени хватало, чтобы съесть сардины и галеты и повторять "какое безобразие!" на сетования мистера Гарроуэя по поводу тех интриг, которые президент и его партия затеяли против него, как вдруг он, мистер Гарроуэй, сказал (старый человек, со старческими мутными, затуманенными глазами, которые казались огромными под толстыми стеклами очков в железной оправе): - А правда, что Билл Уорнер сегодня спозаранку приехал в город?

- Да, - сказал я.

- Значит, накрыл их! - Он весь затрясся, задрожал, оперся о прилавок, унаследованный им от отца и уставленный жестянками мясных консервов, коробками катушек, гребенок, иголок, рядом с бутылками экстрактов и лекарств от малярии и женских хворостей, - должно быть, многое из этого ему тоже досталось по наследству, - и дрожащим голосом повторял: - Даже не муж! Отец сам должен был приехать, чтобы поймать их на месте, и это через восемнадцать лет!

- Но вы-то свои деньги перевели обратно в их банк, - сказал я. Сначала вы их забрали, когда вам кто-то рассказал про их грех, про позор, про оскорбление.Оригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com