Головорез - Страница 21
Пока немецкая овчарка резвилась на берегу, ДеКлерк сидел в выброшенном прибоем кресле. Дождь, который непрерывно шёл накануне, прекратился, но небо оставалось затянутым тучами. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака, были грязно-розовыми и слишком слабыми, чтобы окрасить покрытые белой пеной волны.
Вернувшись в дом и варя себе кофе, он наткнулся взглядом на записку Шатрана на пустом камине. "Я не буду говорить «Счастливого Нового Года», а только «Жизнь продолжается». Держа в руке чашку, он стоял на пороге гостиной, отмечая взглядом осыпавшуюся ёлку, увядшие розы из оранжереи, пустой аквариум.
«Соберись», – подумал он.
Комната за комнатой – он потратил около часа, приводя всё в порядок, затем после завтрака он уселся возле сундука Блэйка. Крышка его была открыта после того, как в него заглядывал Шатран.
Когда его руки коснулись вещей Блэйка, перед глазами ДеКлерка, казалось, ожила сама история. Форма, медали, дневники, трубки и фотографии: он извлекал из сундука предмет за предметом. Почти на самом дне находилась фотогравюра – портрет инспектора верхом на коне. Форма Блэйка была более пышной, чем нынешняя, с множеством золотых шнурков, прикреплённых к аксельбантам. Его кобура, сдвинутая назад, расширялась в передней части, на голове вместо широкополой стетсоновской шляпы был белый остроконечный шлем. ДеКлерк вгляделся в глаза Блэйка: холодные и надменные.
Начав распаковывать сундук, он вспомнил, что Шатран сказал о «двойном дне, заполненном непристойными фотографиями». Когда он прикинул глубину сундука внутри и снаружи, то обнаружил разницу в шесть дюймов.
Дерево растрескалось вдоль одного края днища. Засунув в щель кончик ножа, он приподнял дно. Фальшивое дно выскочило, словно чёртик из табакерки.
В тайнике были спрятаны пакеты, завёрнутые в клетчатую шерстяную ткань.
Записка, прикреплённая к каждому из пакетов, поясняла, что было внутри.
По выражению Блэйка, коллекция трофеев была отобрана «у цветных язычников, которых я спас во имя Господа».
Один за другим ДеКлерк развязал пакеты.
Первым фетишем была фигурка индуистского демона Кали Ма. Статуэтка изображала людоедку, обнажённую по бёдра, с ожерельем из змей и гирляндой человеческих черепов. Кали Ма, если верить жрецу, у которого она была отобрана, была супругой Шивы и чёрной матерью брахманского Хармы. Блэйк «спас» жреца, заколотив в его голову короткие гвозди.
Следующий пакет содержал китайский амулет с выгравированным изображением Зерцала Космоса. На нём «четыре стороны света были обозначены четырьмя горами, образованными телом П'ан-ку, первого человека на Земле». Блэйк вздёрнул его владельца, подвесив его на крюк за шею и оставив извиваться в футе от пола.
Третьим фетишем была маорийская вырезанная из дерева миска. Она использовалась для того, чтобы кормить, не оскверняя пищу губами, каннибальского вождя в то время, когда он впадал в священное состояние тапу. Заткнув все отверстия на теле новозеландца пеньковой верёвкой, Блэйк поджег фитиль и очистил его «варварскую душу».
Четвёртым сувениром был ларец ашанти, наполненный крокодильими зубами и шерстью слона гри-гри. Блэйк вырвал реликвии у африканского шамана, который пользовался ими при погребальных церемониях, скормив внутренности этого человека льву на глазах у «язычников».
В следующем пакете находился эскимосский пояс-талисман. Увешанный когтями и черепами птиц, он был посвящён Кодьянуку, духу, дарующему силу. Блэйк тащил эскимоса за собачьей упряжкой до тех пор, пока тот, с полусодранной кожей, не замёрз насмерть.
Среди оставшихся завёрнутых в шотландку пакетов один был больше по размерам.
Развязав его, ДеКлерк обнаружил книгу в кожаном переплёте. Сперва он был удивлён тем, как книга попала сюда, так как в отличие от остальных трофеев она не была напоминанием о смерти какой-нибудь причудливой языческой религии. Однако после её прочтения связь стала ясна:
"Для определения местоположения находки и её происхождения
см. мои «Путевые заметки»
«Вит-те-ко… Дьявол». Может это быть предком Человека? То, что я готов предположить, действительно поразительно.
В году 1876 от рождества Господа нашего я был послан Йельским университетом в Бэдлэндз, в Западную Америку, чтобы отыскать Утерянное Звено, которое подтвердило бы теорию м-ра Дарвина о происхождении человека. Место, куда я направлялся, было выбрано из-за открытия в этом районе профессором О.С.Маршем два года назад останков гигантских динозавров. Может, кости первого человека так же хорошо сохранились?
Поскольку профессор Марш предупредил меня, что местные индейцы настроены весьма недружелюбно – враждебность их я могу теперь подтвердить – перед приездом сюда я изучил их обычаи, чтобы не совершить неверного шага. Судя по тому, как сложились дела, сейчас соответствующая информация весьма пригодилась.
Ещё в 1636 году миссионер-иезуит Поль ле Жен писал своему настоятелю в Риме про чудовищных Демонов, которых боялись индейцы, так как те, будто бы, едят людей живьём. Этих созданий они называли Атчен.
В своём словаре слов индейцев-кри (1743 г.) торговец Джеймс Ишэм из Йорк-Фэктори на берегу Хадсона даёт им другое имя. «Дьявол… Вит-те-ко», пишет он.
Другой торговец, Эдвард Амфревилл, так описывает верование индейцев в 1790 году:
«Дальше они рассказали, что существует злобное существо, которое всегда насылает на них чуму; они называют его Вит-те-ко. Они очень его боятся и редко съедают что-нибудь или выпивают хоть каплю брэнди без того, чтобы не бросить немного в огонь для Вит-те-ко. Если на них обрушивается какое-либо несчастье, они начинают распевать для него песни, вымаливая у него милосердия. Они часто убеждают сами себя в том, что видели его следы на иле или на снегу, и, как правило, описывают это в самых преувеличенных выражениях».
Шестью годами позже Дэвид Томпсон, один из первых поселенцев, писал:
«Это весьма обычно, что аборигены приходят к торговцу, чтобы он дал им пинту грога: напиток, который я всегда использовал очень осторожно; это плохая привычка, но с ней невозможно бороться: Вискаху, как только получал его, обычно говорил задумчиво, делая глоток за глотком: „Не вит ту го“ „Я должен был бы быть людоедом“. Эти слова, похоже, означали: „Я обладаю достаточно злобным духом, чтобы есть человеческую плоть“; „Ви-ти-го“ – это злобный дух, который ненавидит человечество».
Затем Эдвин Джеймс, доктор медицины, писал в 1830 году:
«Виндегоаг, каннибалы. Эти последние являются воображаемой расой гигантских размеров».
И Пол Кэйн, художник, в 1846 году:
"Они, как я узнал позже, считались людоедами, чьё индейское название было Виндиго или «Тот, кто ест человеческое мясо».
И так далее. Упоминания многочисленны и похожи одно на другое. Есть много чудовищ, населяющих северные леса, но ни одно не наводит большего ужаса на племена равнин, чем Виндиго. 21 июня 1876 года (четыре дня тому назад) я обнаружил гигантский окаменевший череп и челюсть поразительных пропорций. Это открытие произошло на северо-западном берегу Развилки Сумасшедшей Женщины реки Павдер у горы Бигхорн в округе Монтана. Черепная коробка была захоронена в пещере среди скал, чужеродных для окружающей их земли. Она была жёлтого цвета.
Я почти не сомневаюсь, что этот жёлтый череп является недостающим звеном, подтверждающим теорию м-ра Дарвина. Внешний вид этой окаменелости (как изображено ниже) соединяет в себе элементы и человека, и обезьяны. Черепная коробка сама по себе больше, чем у гориллы, однако она больше походит обезьяне, чем Человеку. Коренные зубы похожи на наши, но в три раза больше.
С момента этого открытия я всё время пребывал в движении. Местные жители с каждым днём становились всё более возбуждёнными и следили за мной со всё возрастающей враждебностью. Вскоре здесь ожидается прибытие кавалерийского отряда, так что вся моя надежда только на то, что я найду у него защиту. Боюсь, что жёлтый череп принесёт мне несчастье.