Генерал в своем лабиринте - Страница 67

Во-первых, потому, что и полковник Хуан Висенте Боливар, его отец, много раз обвинялся священником городка Сан-Матео в выдуманных изнасилованиях женщин от мала до велика, в любовных связях еще со многими женщинами и в ненасытном желании права первой ночи. Во-вторых, потому, что во время военной кампании на реке он был в Тенерифе всего два дня - срок, недостаточный для столь глубокой любви. Однако история распространилась так широко, что на кладбище в Тенерифе существовала могила, на надгробном камне которой было выбито имя сеньориты Анны Ленуа, - место паломничества влюбленных.

В свите генерала беззлобно подшучивали над тем, что Хосе Мария Карреньо чувствовал потерянную руку. Он чувствовал, как шевелит ею, как прикасается к чему-нибудь пальцами, ощущал боль в суставах от перемены погоды, - в суставах, которых у него не было. У Карреньо хватало чувства юмора, чтобы смеяться над собой. Его беспокоило другое - неумение оставить без ответа вопросы, которые ему задают во время сна. Он говорил во сне о чем угодно, без всякой сдержанности, которую диктует сознание, раскрывал свои намерения и признавался в разочарованиях, о которых наяву умолчал бы, а порой безосновательно обвинял себя в непорядочности во время войны. В последнюю ночь плавания Хосе Паласиос, который бодрствовал возле гамака генерала, слышал, как Карреньо сказал, лежа на носу джонки:

- Семь тысяч восемьсот восемьдесят две.

- О чем вы говорите? - спросил Хосе Паласиос.

- О звездах, - ответил Карреньо.

Генерал открыл глаза в уверенности, что Карреньо разговаривает во сне, и приподнялся в гамаке, чтобы посмотреть в окно на сгустившуюся ночь. Она была огромной и сияющей, и яркие звезды заполняли небеса целиком.

- Должно быть, их в десять раз больше, - возразил генерал.

- Их столько, сколько я сказал, - ответил Карреньо, - и еще две упали, пока я считал остальные.

Тогда генерал встал с гамака и увидел, что Карреньо лежит на носу джонки лицом кверху, сна у него ни в одном глазу, и что он обнажен по пояс и весь покрыт шрамами, и считает звезды, указывая на них культей. Так, лежащим навзничь, Карреньо нашли после боя в Серритос-Бланкос, в Венесуэле, в крови и лохмотьях, и оставили лежать в грязи, думая, что он мертв. У него было четырнадцать сабельных ранений, в том бою он и потерял руку. Позднее он еще не раз был ранен. Но остался прежним воякой и научился так же ловко управлять левой рукой, как раньше правой, более того, прославился не только военным искусством, но и каллиграфическим почерком.

- Даже звезды стареют и умирают, - сказал Карреньо. - Сейчас их меньше, чем восемнадцать лет назад.

- Ты сумасшедший, - сказал генерал.

- Нет, - возразил Карреньо. - Я стар, но стараюсь не думать об этом.

- Я старше тебя на целых восемь лет, - сказал генерал.

- Я считаю за два года каждую из своих ран, - ответил Карреньо. - Так что я самый старый из всех.

- В таком случае, самый старый - Хосе Лаурен-сио, - возразил генерал, - шесть пулевых ранений, семьОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com