Генерал в своем лабиринте - Страница 115

иближении правительственных войск, принимая их за его армию, а его самого за убийцу адмирала Падильи, которого в Риоаче боготворили, ибо тот был родом оттуда. Да и для всей остальной страны они олицетворяли, казалось, одни несчастья. Анархия и хаос охватили страну, и правительство Урданеты было не в состоянии с этим справиться.

Доктор Кастельбондо в который уже раз удивился тому, каким гневом взорвался генерал, какой отборной бранью осыпал он гонца, только что доставившего ему последние новости из Санта-Фе. "Это дерьмовое правительство вместо того, чтобы предоставить народам и отдельным людям право взять на себя решение всех вопросов, не дает им пошевелиться, кричал он. - Оно снова падет и в третий раз уже не поднимется, потому что люди, из которых оно состоит, и те, кто их поддерживают, будут уничтожены".

Усилия врача, пытавшегося его успокоить, были бесполезны, ибо, закончив поносить правительство, он глухим голосом стал составлять черный список тех, кто входил в его генеральный штаб. О полковнике Хоакине Барриге, герое трех крупных сражений, он сказал самое худшее, что только может быть сказано о человеке: "Убийца". О генерале Маргейтио, подозреваемом в убийстве Сукре, сказал: "Слишком жалкий человек, чтобы командовать войсками". Генерала Гонсалеса, самого верного во всей Кауке, заклеймил словами: "Его болезни - слабость духа и следствие страха". Задыхаясь, генерал упал в кресло, чтобы перевести дух - он постоянно задыхался вот уже двадцать лет. И вдруг посмотрел на доктора Кастельбондо, застывшего в дверях в молчаливом удивлении.

- В конце концов, - сказал он громко, - что вы хотите от человека, который проиграл в кости два дома?

Доктор Кастельбондо растерялся.

- О ком это вы? - спросил он.

- Об Урданете, - сказал генерал. - Он проиграл их в Маракайбо командующему морским флотом, но в документах указал, что он их продал.

Ему не хватало воздуха.

- Понятно, что все они выглядят святыми рядом с мошенником Сантандером, - продолжал он. - Его дружки разворовали все английские займы, скупив облигации за десятую часть их стоимости, а потом всучили их своему собственному государству за стопроцентную стоимость.

Он пояснил, что всегда был против займов - не из-за риска коррупции, но потому, что заранее предвидел, как они угрожают независимости, добытой такой кровью.

- Ненавижу долги еще больше, чем испанцев, - сказал он. - И потому я убеждал Сантандера: что бы мы ни сделали для нации, это ничего не будет стоить, если мы будем занимать деньги, потому что расплачиваться нам придется века. И теперь это очевидно: окончательно нас уничтожат именно долги.

Вначале новое правительство не только было согласно с решением Урданеты сохранить жизнь побежденным, но даже приветствовало это решение как новую военную этику: "Не надо доводить до того, чтобы наши нынешние враги сделали с нами то, что мы сделали с испанцами". Имелась в виду война не на жизнь, а на смерть. Однако мрачными ночами на вилле Соледад он в безумном письмеОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com