Гендер и язык - Страница 20
Объяснение, лежащее, видимо, в основе рассуждений второй группы, состоит в предполагаемой чувствительности женщин к языковым нормам. Допускается, что литературные нормы оказывают большее влияние на речь женщин, чем на речь мужчин. Женщины, имеющие невысокий социальный статус в обществе, стараются повысить его при помощи использования языка. Стенли Эллис, ответственный за сбор научных данных для «Обозрения английских диалектов», сообщает:
Всегда считалось, что женщины старались облагородить и улучшить язык. Предполагалось, что причина этого в том, что молодые сельские девушки часто работали домашней прислугой в домах более высокого социального класса и попадали под влияние более правильной речи (Ellis, личные наблюдения).
Понятия «консерватизм» и «осознание статуса» (status-consciousness) введены в диалектные исследования (в данном случае в отношении женщин) ad hoc в зависимости от того, как воспринимается женская речь. Ни одна из точек зрения не дает половым различиям в языке удовлетворительных объяснений. (Более подробно критика консерватизма и осознания статуса как объясняющих факторов представлена у [Cameron & Coates 1985]).
Данные показывают, что отношение к информантам было предвзятым и чрезвычайно субъективным. Неудивительно поэтому, что мы столкнулись с противоречиями: Жильерон, чей обзор охватил всю Францию, утверждал, что женщины не консервативны в отношении к языку, тогда как Мэнье в своем гораздо меньшем по масштабу исследовании провинции Ниверне (Nivernais) во Франции отдавал предпочтение информантам-женщи-нам по причине их консерватизма; Жабер и Джад в своем основном диалектном исследовании Италии и Южной Швейцарии также допускают языковой консерватизм женщин, но приводят высказывание одного из своих полевых исследователей – Ролфса: «произношение гласных звуков женщинами отличается не только от произношения мужчин, чьи гласные более чистые и ясные, но и зависит от региона употребления…» [Jaberg 1936, 21, 3]4. Ролфс категорично утверждает, что мужчины произносят гласные «чище», чем женщины. Поп в своем содержательном отчете о диалектном исследовании [Pop 1950] не мог не отметить подобные расхождения. Он полностью на стороне лагеря «женщины консервативны», но поддерживает сравнительный подход в изучении произношения мужчин и женщин, так как, по его словам, «представляется несомненным, что женский язык обнаруживает больше инноваций, чем мужской, хотя люди часто утверждают обратное»5 [Pop 1950, 195].
Только один диалектолог из всех названных в обзоре с готовностью заявляет, что не осознает половых различий в речи изучаемого сообщества. Это – Ангус Макинтош, руководитель «Обзора шотландских диалектов». Он пишет: «Что касается пола, то в Шотландии нет научных данных с определенностью показывающих, кто является лучшим информантом – мужчина или женщина» [McIntosh 1952, 90].
Итак, кого диалектологи выбирали в качестве информантов? Исходя из представленных мнений, можно ожидать, что ученые первой группы выбирают женщин (так как женщины консервативны в языке), а вторая – мужчин (так как мужчины говорят на диалекте больше, чем женщины). В сущности, кроме немецко-швейцарского исследования и шотландского обзора Макинтоша (в которых интервью проводилось с одним мужчиной и с одной женщиной в каждой местности), все диалектные исследования согласно статистическим данным, которыми я располагаю, предпочитали мужчин-информантов. Представленная таблица (3.1) описывает это подробно.
Таблица 3.1
Количественное соотношение женщин-информантов в диалектных исследованиях (по [Pop 1950])
* (= приблизительный показатель)
Согласно таблице, в диалектных обзорах женщины представлены очень скромно. К тому же детальное изучение данных диалектного обзора показывает неравномерное распределение числа женщин-информантов. Обзор английских диалектов, например, охватил 39 графств Англии, но это не значит, что 12 % информантов каждого графства – женщины (см. таблицу 3.1), как можно было ожидать; фактически, в 7 графствах не была опрошена ни одна женщина (Вустершир, Глостершир, Нортгемптоншир, Хантингдоншир, Кембриджшир, Вилтшир, Девон).
Пытаясь понять неравномерность выборки, мы обнаружили, что диалектологи часто воздерживаются от привлечения женщин в качестве информантов. Даже те, кто считает женщин лучшими информантами на языковых основаниях (ввиду их предполагаемого консерватизма), отказываются от их привлечения по неязыковым причинам. Например, женщин считают слишком занятыми, слишком застенчивыми и неуверенными, когда исследователь обращается к ним с просьбой поговорить на родном, местном наречии. Типичное «объяснение» неудач в опросе большего числа женщин-информантов высказал Сивер Поп, директор диалектного обзора Румынии:
Перед исследователем встает проблема уговорить женщин потратить два-три дня на интервьюирование, так как они связаны с домашними заботами, кроме того, они смущаются, сидя за одним столом с «городским господином»6 [Pop 1950, 725].
Поп, по крайней мере, приводит доказательства, которые представляются релевантными для целей полевого эксперимента. Другие диалектологи, однако, объясняют свое игнорирование женщин очевидными сексистскими причинами. Это следует из статьи Гриеры, священника, занимавшегося лингвистическим атласом Каталонии:
Я делаю так [исключаю женщин] потому, что они неспособны сохранять внимание во время длительного анкетирования, продолжающегося несколько дней; их знание предмета в целом более ограничено по сравнению с мужчинами, и, более того, им недостает устойчивых понятий, что выражается в неточном назывании предметов7 [Griera 1928].
Хотя диалектологи и осознают свою склонность к предпочтению информантов-мужчин, из комментариев опытного исследователя явствует, что они даже не задумываются, насколько незначительным было число женщин-информантов, участвовавших в эксперименте: «Информанты, которых я привлекал во время моей работы над “Обзором английских диалектов” в 1950-х гг., чаще были мужчинами, чем женщинами. Я мог бы подсчитать, что на пять-шесть информантов-мужчин приходилась только одна женщина» (Ellis, личные наблюдения). Из таблицы 3.1 можно увидеть, что соотношение мужчин и женщин менее, чем 8:1.
Назову два аспекта диалектного исследования, которые, возможно, помогут нам в объяснении преобладающего количества мужчин-информантов. Первый аспект – это анкеты, традиционно применяемые, чтобы структурировать интервью, обеспечить данные для сравнения и уверенность в получении желаемых ответных реакций от каждого информанта. Второй аспект – это полевой исследователь, обычно подготовленный специалист, направляемый в данную местность руководителем исследования для проведения интервью с информантами.
3.5.2. Анкеты
Анкета – «центральный инструмент, применяемый в систематическом сборе диалектного материала» [Francis 1983, 52] – может, на первый взгляд, показаться простым средством исследовательского поиска, но, кроме заблаговременного установления языковых параметров, которые следует тщательно изучить, она разными способами предопределяет, что в нее включать, а что нет.
Большинство анкетирований, проводимых как по почте, так и при помощи специалиста, делятся на части; некоторые из них специально предназначены для женщин и мужчин. Немецко-швейцарский лингвистический атлас составлен на основе отбора информантов по этому критерию: «Мужчины и женщины дают ответы на диалекте своей местности: мужчины отвечают на вопросы, связанные с мужской деятельностью, а женщины – на вопросы, относящиеся к женским занятиям»8 [Pop 1950, 770]. Особенность немецко-швейцарского интервью состояла в опросе равного числа мужчин и женщин, но необходимо отметить четкое разделение вопросов на мужские и женские. Это, по-видимому, отражает отношение диалектологов к лексикону. Цель традиционной диалектологии – установить «как называется стул на трех ножках для дойки молока в нескольких сотнях разных мест» [McIntosh 1952, 70]. Многие диалектологи полагали, что различие мужского и женского лексиконов отображает их разные социальные роли. Макинтош отмечает: