Где принц, если все мужики... - Страница 16

— Чего тогда такая грязная? Хочешь сказать, что все лужи пересчитала на трезвую голову?

— Нога болит. Еле хожу. — ответила я, разрываясь между двумя желаниями уйти и помочь ему. — Тебе домой надо. Или в больницу.

— С простудой в больницу не кладут. А дома у меня нет.

— Как так?

— А вот так. — Он опять закашлялся. — Вот солнце выйдет, пойду на реку костер разведу. Чаю напьюсь. Пока здесь мерзнуть буду или до воспаления легких себя доведу, чтоб в больнице полежать.

— У меня дом хоть и дырявый как решето, но печка есть.

— Тебе повезло. Твой дом хороший. А дыры залатать можно. — Он закрыл глаза. Зубы выбивали дрожь. Оставить его и забыть. Всем не поможешь. Так ведь правильно. Не тащить же его домой, хотя он уже у меня был. Это до какой степени докатиться надо. Тут уже падать больше некуда.

— Пошли.

— Куда?

— Чай тебе налью и таблеток дам. Не помирать же здесь.

— Так вроде помирать не собирался.

— Ну не хочешь, сиди дрожи дальше. — я поковыляла домой.

— Чего с ногой? — он подхватил свою сумку и пошел рядом.

— Ушибла. — Опять до слез. Устала катиться вниз. Что там дальше осталось?

— Чего ревешь? Так болит?

— Да. А еще истерика. Думаю, что меня дальше ждет. Следующий пункт в программе спиться.

— Я тебе компанию составлять не буду. — сказал он. — От алкоголя только одни проблемы.

— Такой правильный? Вроде в вашей среде принято за воротник заливать.

— Если у меня нет регистрации и крыши над головой — это не значит, что я должен жить как свинья. Всегда предпочитаю оставаться человеком. — довольно резко осадил он.

— Извини. Не хотела тебя обидеть. — стало совестно за свои слова.

— А я необидчивый. Тем более на девчачью глупость обижаться себя не уважать.

— Оскорблять не надо.

— Где же тут оскорбления? Пока твое поведение умным назвать сложно.

— И без тебя тошно. Или заткнись или вали на свою остановку.

— Не, не пойду. Мне твоя идея побыть у тебя в гостях понравилась. Как самому-то не пришла такая мысль. Надо было давно к тебе завалиться. Все равно тебе скучно. А я тебе буду сказки рассказывать.

— Как кот с золотой цепью?

— Цепочки у меня нет. Я тебе не пес, чтоб на ней сидеть, да дом сторожить.

— А кто ты?

— Человек.

— Человек, тебя хоть звать как?

— Гена.

— Ника.

— Знаю. Ты говорила. — он опять закашлялся. — Ты мне все рассказала. Болтать ты любишь. Для тебя ссылка в одиночество хуже некуда.

— Я теперь с кошкой разговариваю.

— Надеюсь, она тебе не отвечает?

— Мурлычет.

— Это хорошо, что мурлычет.

— И блох я ей вывела. Она теперь мышей ловит. — Гену зашатало. Чуть не свалился. Пришлось его поддержать. — Совсем плохо?

— Голова закружилась. Ел в последний раз два дня назад. Как горло заболело, кусок не лезет.

— Сейчас печку растопим, чаю напьемся. Макароны сварим. Ты у меня тут только не падай. Я тебя не подниму. Ты высокий и тяжелый. А у меня нога болит. Как я тебя тащить-то буду. — я говорила, потому что так было легче. И дорога начала казаться не такой длинной. Мысли начали уходить с сомнениями. В любой ситуации надо оставаться в первую очередь человеком. Может это и ошибка тащить его в дом, но, с другой стороны, оставлять его на улице совесть не позволила.

Я растопила печку и поставила воду. Как же хорошо снять резиновые сапоги. По дому я предпочитала босиком ходить. Пусть пол и был холодный, но холод только снимал боль. Нога у щиколотки была синюшного цвета из-за синяка. Немного припухла, но это отек. Так и должно быть. Через пару дней должно пройти.

На Гену я не обращала внимания, хотя ушла переодеваться в комнату с дырявым полом. Он же чувствовал себя как дома. Разделся, закутался в мое старое одеяло, которое я выстирала еще по весне и сел поближе к печке. Она периодически дымила, но он на это не обращал внимания.