Газета День Литературы # 52 (2001 1) - Страница 30

— А почему бы вам не пойти самому в церковь и исповедоваться?

— Во мне и так есть маленькая церковь. Я каждый день (пропускаю, но редко) читаю Евангелие. Многого не могу понять. Вот, например, стоят в толпе мать и братья, и Иисус говорит: "Нет у Меня братьев, нет матери — все вы Мои братья и вы Моя мать". Читаю — и как бы каменею. Евангелие — это не стекло, потускневшее от времени, это разноцветные стекла, через которые очень трудно рассмотреть, что там происходит? Господь сказал, что человек — это храм. "Я этот храм разрушу и воздвигну за три дня". Что это означает? Что тело — это храм. И вот борьба духовного и плотского — есть средоточие тела. И когда Господь сказал, что жена и муж — суть одно тело, тем не менее, когда не верящие в воскрешение инакомыслящие спросили его: "А как будет, если семь братьев умерли и каждый из них имел одну и ту же женщину, кто будет мужем ея?", он сказал: "У ангелов нет ни мужей, ни жен". То есть храм этот, если в нем духовное превалирует над плотским, возвысится и окажется там. Конечно, с этим мучительно трудно бороться. У Толстого какая шла борьба! В его окаянстве, в его старческой похоти. Ванечка его родился, когда ему было за шестьдесят! Потом он вскоре умер.

— По сути, роман "Анна Каренина" — это сага о несчастном браке.

— Со свойственным ему умением и талантом, Толстой показал, что женщине гулять нельзя "ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, когда она жена и мать". Но вспомните великий роман Шолохова "Тихий Дон": отец изнасиловал Аксинью. С кем она только не жила: с Лескицким, с нелюбимым мужем…

— Бесконечные страдания, так пронзительно звучащие в русской литературе, — зачем же они нам?

— А затем, чтобы показать нам, как мы несчастливы.

— Но Шолохов гораздо оптимистичней, чем, например, Булгаков…

— Булгаков — это взгляд на мир с "дворянской прослойкой", а Шолохов — это взгляд изнутри всего. "Обо всем говорить хочу" — говорит Григорий Мелехов. И в этом принцип его. Ничего более значительного не было создано в русской литературе ХХ века, чем "Тихий Дон". Даже замечательный Краснов со своим "Двуглавым орлом" — не дотянул. Хотя он, быть может, единственный писатель ХХ века, который мог «схватить» это "с того берега". Странно, "Тихий Дон" здесь, а "Шумного Дона" с той стороны не появилось.

— Олег Николаевич, мне кажется, что название одного из последних романов — "Пляска на помойке" — это для вас своего рода образ духовно усекновенной России. Во всяком случае, прослеживаю связь…

— Дело в том, что история складывается так, что Россию от десятилетия к десятилетию люди стараются превратить в помойку. Она восстает против этого — в подвиге индустриализации, в подвиге Великой Отечественной войны, и она восстает в попытках возрождения. Дай-то Бог, чтобы Россия возродилась окончательно.

Беседу вел Сергей Луконин

Вынужден просить "День литературы" оповестить об одном сугубо неправедном выступлении газеты "Литературная Россия" (кое-что о мотивах появления этой просьбы излагаю в заключении).

Эта газета своей итоговой для празднования 105-й годовщины С.Есенина публикацией "Столичное высокомерие" (п.41) обнародовала следующее: "Автор самых скучных и невыразительных книг о Есенине Ю.Прокушев".

Нарочитая оскорбительность оценки тем более вопиет, что не подтверждена никакими фактами.

Для тех, кто знает научное и публицистическое творчество Ю.Прокушева, далее следующее пояснение не имеет смысла. Однако для тех, кто не является специалистом в есениноведении, сообщу следующее. Ю.Л.Прокушев был в числе совсем немногих самых первых, если не первым, кто рискнул начинать обнародовать творческое наследие и биографию великого поэта. Рискнул потому, что все это происходило в борьбе против партустановок на реакционность великого творчества и после длительного запрета на издание книг Есенина и о Есенине.

Он взял на себя благородную и беспокойную участь стать не просто инициатором, а деятельным сподвижником выпуска теперь уже нескольких многотомных собраний сочинений, научных конференций, создания Есенинского комитета, проведения ежегодных есенинских праздников, учреждения московского музея, установки памятников и мемориальных досок и т. д. И при этом состоялся как автор и научных и популярных книг о Поэте — четырнадцати, и статей, очерков и заметок — более двухсот.

Далеко не сразу власть решилась воздать ему должное. С обидным запозданием пришли звания Заслуженного деятеля науки России или лауреата Государственной премии РСФСР. Да и защита докторской диссертации могла пройти намного ранее.

Выделю в качестве прямого ответа ретивой на неправду газете следующее: не только письма читателей и рецензии как отклики на печатные труды Ю.Л.Прокушева, но даже тиражи и количество изданий и переизданий книг начисто опровергают облыжное заявление автора заметки г-на А.Ананичева, подтвержденное тем сотрудником газеты, который готовил ее к публикации.

Попутно и о том, что не верю утверждениям, будто бы Прокушев являл себя на празднествах в Рязани «высокомерным», да таким, что стало основанием для заголовка. Не верю уже хотя бы потому, что никак не мог бы он, почетный гражданин Рязани и лауреат Есенинской премии, учрежденной в Рязани, выезжая из Москвы на родину Есенина, трансформировать для рязанцев свою всем давно известную скромность во всем.

Не обойду вниманием в заметке словосочетания "Прокушев и K°". Эхом — жутким — от рапповщины, от поры идеологического в печати и на митингах обеспечения ежовщины-бериевщины, от сусловщины явилась она. Стыдно было читать сие постыдное!

В заключение о том, почему ищу сатисфакцию в "Дне литературы". Отказался редактор «ЛР» не только обнародовать мой отклик, но и упрямо продолжает игнорировать уже несколько просьб, напоминающих о необходимости либо напечатать, либо хотя бы оповестить, пойдет или не пойдет. И этим взял на себя ответственность скрыть от своих подписчиков разоблаченную неправду. Смею заметить, что такая практика отношений к критическим откликам, особенно когда здесь появлялись антишолоховские измышления, увы, давно уже традиция, чему доказательством немалое число моих усовещивающих руководителей редакции писем. Вот тебе плюрализм! Вот тебе профетика!..