Гарри Поттер. Полная коллекция - Страница 37

И вот опять родители улыбались ему, а один дедушка радостно кивал. Гарри сел перед зеркалом на пол. Почему ему не провести эту ночь вместе с семьей? Что может ему помешать?

Кроме…

– Итак – ты опять вернулся, Гарри?

У Гарри внутри все заледенело. Он оглянулся. На парте у стены сидел не кто иной, как профессор Альбус Думбльдор. Наверное, Гарри так рвался к зеркалу, что прошел мимо него и даже не заметил.

– Я… не видел вас, сэр.

– Просто удивительно, до чего близоруки становятся невидимки, – промолвил Думбльдор, и Гарри, к своему облегчению, увидел, что профессор улыбается. – Итак, – продолжал Думбльдор, легко соскользнув с парты и усаживаясь на пол возле Гарри, – ты, как и сотни других до тебя, открыл чудеса Зеркала Джедан.

– Я не знал, что оно так называется, сэр.

– Но, я полагаю, ты уже понял, что оно делает?

– Оно… ну… оно показывает мне мою семью…

– А твоему другу Рону показало, что он старший староста.

– Откуда…

– Мне плащ не нужен, чтобы стать невидимым, – мягко сказал Думбльдор. – Ну, так ты догадался, что показывает нам Зеркало Джедан?

Гарри покачал головой.

– Позволь объяснить. Счастливейший человек на земле мог бы смотреться в него, как в самое обыкновенное зеркало, – смотрел бы и видел себя таким, каков есть. Понимаешь?

Гарри подумал. А затем медленно проговорил:

– Оно показывает нам то, чего мы хотим… чего бы мы ни хотели…

– И да и нет, – тихо ответил Думбльдор. – Оно показывает наши самые сокровенные желания. Не больше и не меньше. Ты не знал семьи – и увидел себя в окружении родственников. Рональд Уизли, которого всегда затмевали старшие братья, увидел себя в одиночестве лучшим из лучших. Однако Зеркало Джедан не дает нам ни знания, ни истины. Многие люди прошляпили свое будущее, стоя перед этим зеркалом, завороженные тем, что видят, – а то и сошли с ума, гадая, верно ли, возможно ли то, что им показано… Завтра зеркало перенесут на новое место, и я прошу тебя, Гарри, больше его не искать. Если же ты когда-нибудь случайно на него наткнешься, ты знаешь теперь, чего от него ждать. Негоже витать в облаках и забывать о реальной жизни, помни об этом. Ну а сейчас надевай-ка свой замечательный плащ и отправляйся баиньки.

Гарри поднялся.

– Сэр… Профессор Думбльдор? Можно вас спросить?

– Разумеется, и ты это уже сделал, – улыбнулся Думбльдор. – Но можешь задать еще один вопрос, разрешаю.

– А что видите в зеркале вы?

– Я? Я вижу себя с толстыми шерстяными носками в руках.

Гарри вытаращил глаза.

– Носков никогда не бывает слишком много, – пояснил Думбльдор. – Между тем очередное Рождество миновало, а мне так и не подарили ни единой пары. Все почему-то считают, что книги уместнее.

Лишь вновь очутившись в постели, Гарри подумал, что Думбльдор, похоже, слукавил. С другой стороны, рассудил он, спихивая Струпика с подушки, вопрос был, пожалуй, чересчур личный.

Думбльдор убедил Гарри больше не искать Зеркало Джедан, и остаток рождественских каникул аккуратно сложенный плащ-невидимка провел на дне сундука. Гарри и хотел бы забыть о том, что видел в зеркале, да не мог. Ему стали сниться кошмары. Снова и снова он смотрел, как родители исчезают в ярчайшей вспышке зеленого света, и слышал пронзительный хохот…

– Видишь, Думбльдор не наврал: от этого зеркала и впрямь рехнуться можно, – сказал Рон, когда Гарри поведал ему о кошмарах.

Гермиона вернулась в школу за день до начала семестра. Она смотрела на вещи иначе – и то ужасалась при мысли, что Гарри целых три ночи подряд шатался по коридорам замка («А если бы Филч тебя поймал?»), то сокрушалась, что он так и не выяснил, кто такой Николя Фламель.

Надежда найти упоминание о Фламеле в библиотечных книжках почти иссякла, хотя Гарри по-прежнему не сомневался, что где-то уже это имя встречал. Тем не менее с началом семестра они вновь начали забегать в библиотеку минут на десять на переменах. При этом у Гарри из-за квидишных тренировок времени было еще меньше, чем у его друзей.

Древ выматывал команду по полной. Поколебать его боевой дух не могло ничто, даже нескончаемый дождь, сменивший снегопады. Близнецы Уизли стонали и жаловались, обзывая Древа психом ненормальным, но Гарри был на стороне капитана. Если им удастся победить «Хуффльпуфф», они обойдут «Слизерин» в борьбе за кубок – впервые за последние семь лет. А кроме того, Гарри обнаружил, что реже видит страшные сны, если падает от усталости как подкошенный.

Однажды после тренировки, на которой все особенно сильно вымокли и перепачкались, Древ сообщил команде скверную новость. Разозлившись на двойняшек Уизли за то, что они затеяли пикировать друг на друга и притворяться, что от удара слетают с метлы, Древ не выдержал:

– Да прекратите вы когда-нибудь дурака валять? Из-за ваших глупостей мы и проиграем! Судить ведь будет Злей, а уж он найдет к чему придраться, лишь бы снять с «Гриффиндора» побольше баллов!

Услышав такое, Джордж Уизли и в самом деле свалился с метлы.

– Злей – судья?! – Он наглотался грязи и теперь отплевывался. – С каких это пор он судит квидишные матчи? Он не сможет не подсуживать, если станет ясно, что мы обходим «Слизерин».

Остальные члены команды приземлились рядом с Джорджем и тоже принялись возмущаться.

– А я что тут сделаю? – отбивался Древ. – Играйте безупречно, чтобы Злею придраться было не к чему, – вот и все.

Оно, конечно, замечательно, думал Гарри, но по мне, так лучше б вовсе без Злея, пока я в воздухе…

После тренировки народ как ни в чем не бывало болтал о всякой всячине, а Гарри направился прямиком в гриффиндорскую гостиную, где застал Рона и Гермиону за партией в шахматы. Лишь в шахматы Гермиона проигрывала – и это, по мнению Гарри и Рона, шло ей только на пользу.

– Не говори пока со мной, – пробормотал Рон, когда Гарри сел рядом, – мне надо сосредото… – Тут он заметил, какое у друга лицо. – Что случилось? У тебя жуткий вид.

Очень тихо, чтобы никто не подслушал, Гарри рассказал о внезапном зловещем намерении Злея быть судьей на матче.

– Не играй, – тут же сказала Гермиона.

– Скажи, что заболел, – сказал Рон.

– Притворись, что сломал ногу, – предложила Гермиона.

– По-настоящему сломай ногу, – предложил Рон.

– Не могу, – ответил Гарри. – У нас нет запасного Ловчего. Если я откажусь, «Гриффиндор» вообще не выйдет на поле.

Внезапно в гостиную кулем ввалился Невилл. Как ему это удалось, осталось загадкой: ноги его были скованы кандальным заклятием. Ему, наверное, пришлось как зайцу прыгать вверх по лестнице в гриффиндорскую башню.

Разумеется, все расхохотались – только Гермиона бросилась к нему и произнесла контрзаклятие. Ноги Невилла расцепились, и бедняга, которого мелко трясло, смог наконец встать.

– Что случилось? – спросила Гермиона, помогая Невиллу дойти до кресла и усаживая его рядом с Гарри и Роном.

– Малфой… – Голос у Невилла дрожал. – Я наткнулся на него около библиотеки. И он сказал, что ему нужен подопытный кролик.

– Иди к профессору Макгонаголл! – воскликнула Гермиона. – Расскажи ей!

Невилл замотал головой.

– Не хочу лишних неприятностей, – промямлил он.

– Надо дать ему отпор, Невилл! – вмешался Рон. – Малфой привык топтать людей, но это же не повод выстилаться перед ним ковриком.

– Не надо напоминать, что я трусоват для гриффиндорца, Малфой это уже сделал, – выдавил Невилл.

Гарри порылся в кармане, достал шокогадушку – последнюю из коробки, подаренной Гермионой на Рождество, – и протянул Невиллу. Казалось, тот сейчас заплачет.

– Ты стоишь дюжины таких, как Малфой, – сказал Гарри. – Шляпа-Распредельница назначила тебя в «Гриффиндор», правда? А Малфой где? В вонючем «Слизерине».

Губы Невилла скривились в жалком подобии улыбки. Он развернул шокогадушку.

– Спасибо, Гарри… Я, наверное, пойду спать… Карточка нужна? Ты же их собираешь?