Гай Юлий Цезарь. Злом обретенное бессмертие - Страница 12
В 59 году до н. э. почти все институты римской республики быстро прекратили исполнение своих функций, а история консульства Гая Юлия Цезаря – это, по меньшей мере, практическое руководство для начинающих диктаторов. Цезарь настолько гениально использовал должность и ситуацию, что фактически стал хозяином Рима. Посильную помощь ему оказали даже опаснейшие враги – именно они бросили самого влиятельного человека, самого уважаемого среди граждан в объятия Цезаря. Речь идет о Гнее Помпее; он одержал блестящие победы в Азии, разбил злейшего врага Рима – Митридата, уничтожил киликийских пиратов и в разгар борьбы за консульство явился в Рим за достойными и заслуженными наградами. Военачальник получил право на триумф, зрелищем которого был потрясен Рим.
Послушаем Плутарха.
Триумф Помпея был так велик, что, хотя и был распределен на два дня, времени не хватило, и многие приготовления, которые послужили бы украшением любого другого великолепного триумфа, выпали из программы зрелища. На таблицах, которые несли впереди, были обозначены страны и народы, над которыми справлялся триумф: Понт, Армения, Каппадокия, Пафлагония, Мидия, Колхида, иберы, альбаны, Сирия, Киликия, Месопотамия, племена Финикии и Палестины, Иудея, Аравия, а также пираты, окончательно уничтоженные на суше и на море. В этих странах было взято не менее тысячи крепостей и почти 900 городов, у пиратов было захвачено 800 кораблей. Помпей внес в государственную казну чеканной монеты и серебряных и золотых сосудов на 20 тысяч талантов, не считая того, что он раздал воинам.
Но что больше всего принесло славу Помпею, еще не выпадавшую на долю ни одному римлянину, – это то, что свой третий триумф он праздновал за победу над третьей частью света. До него и другие трижды справляли триумф, но Помпей получил первый триумф за победу над Африкой, второй – над Европой, а этот последний – над Азией, так что после трех его триумфов создавалось впечатление, будто он некоторым образом покорил весь обитаемый мир.
Триумф – это было все, что получил Помпей за свои победы. Из зависти к его успехам сенаторы изобретали все новые и новые способы, чтобы навредить военачальнику. Помпею отказали в консульстве, ссылаясь на один из законов Суллы. Распоряжения и назначения Помпея на Востоке не только не были утверждены, но и отменялись – больше назло Помпею, чем для пользы дела.
Гней Помпей Великий (Мрамор. Национальный археологический музей. Венеция)
Самым обидным для триумфатора был отказ в земельных наделах для ветеранов азиатской кампании. Каждый военачальник считал своим долгом и обязанностью позаботиться об отслуживших срок легионерах: им предоставлялся клочок земли в Италии. Сенат же заявил, что свободных территорий нет. Помпей, засыпавший золотом римскую казну, не мог исполнить долг перед собственными воинами.
Увы! Помпей никогда не умел пользоваться плодами своих побед, но в Риме был Цезарь, который с ловкостью фокусника извлекал пользу из чужих побед и неудач.
Сначала Гай Юлий подсунул расстроенному триумфатору своего скандального друга – Клодия. Риму представилось отталкивающее зрелище с участием знаменитого полководца.
Плутарх разъясняет:
Помпей был вынужден прибегнуть к помощи народных трибунов и связаться с мальчишками. Самый отвратительный и наглый из них, Клодий, охотно пойдя навстречу Помпею, поставил его в полную зависимость от народа. Клодий заставлял Помпея, вопреки его достоинству, бегать за собой по форуму и пользовался его поддержкой, чтобы придать вес законопроектам, которые он предлагал, и речам, которые он произносил, желая лестью снискать расположение толпы.
Цезарь не спешил оказывать знаки внимания Помпею, ибо опасался нажить могущественного врага в лице своего главного кредитора. Помпей и Красс были давними соперниками в борьбе за почести, власть, провинции. Цезарь блестяще решил и эту головоломку; причем он стяжал горячую любовь сограждан, ибо последние боялись, как бы соперничество двух титанов не превратилось в очередную междоусобную войну. Под рукоплескание толпы Цезарь создал триумвират (союз трех государственных мужей) – явление для римлян необычное, и потому неоцененное вовремя. Граждане незаметно оказались в руках трех политиков, а кто будет играть первую скрипку в этом необычном трио – догадаться нетрудно.
Вот как Плутарх характеризует гениальнейший ход Цезаря:
Несогласия между Помпеем и Крассом, если бы Цезарь присоединился к одному из них, сразу делали его врагом другого. Имея это в виду, Цезарь попытался примирить обоих государственных деятелей – дело само по себе прекрасное, мудрое и отвечающее интересам государства, но затеянное с дурным намерением и проведенное с тонким коварством. До сих пор разделенное на две части могущество, как груз на корабле, выравнивало крен и поддерживало равновесие в государстве. Теперь же могущество сосредоточилось в одном пункте и сделалось настолько неодолимым, что опрокинуло и разрушило весь существующий порядок вещей. Поэтому Катон в ответ на утверждение, что республику ниспровергла возникшая впоследствии вражда между Цезарем и Помпеем, заявил: ошибаются те, кто считает причиной гибели республики это последнее обстоятельство. Действительно, не раздоры, не вражда этих государственных деятелей, а их объединение и дружба принесли республике первейшее и величайшее несчастье.
Так и осталось тайной, каким образом Цезарь заставил связанных многолетним соперничеством Красса и Помпея протянуть друг другу руки; несомненно другое: непревзойденный мастер интриги, он сумел бы примирить даже волка с ягненком.
Цезарь весьма простым способом решил вопрос о наделении ветеранов землей. Он не стал досаждать просьбами сенату, а обратился к народному собранию. Кроме легионеров Помпея, Цезарь предложил наделить землей граждан, у которых было по трое и более детей. Естественно, столь благородное начинание было поддержано народом.
Кампанское поле, в том числе и Стеллатский участок, объявленный предками неприкосновенным, вскоре будут разделены между ветеранами Помпея и многодетными гражданами. Это были последние общественные земли в Италии, приносившие казне немалый доход от сдачи в аренду. Но какое дело Цезарю до государственных денег, коль он и свои никогда не считал. Ловким маневром Цезарь оказал Помпею услугу, которая ему не стоила и медного асса; теперь ветераны и десятки тысяч граждан почитали консула как своего благодетеля. Недовольных Гай Юлий заставил молчать с помощью того же Помпея, который, получается, и нес ответственность за творимое беззаконие. Очередной ловкий ход Цезаря описан Плутархом.
Когда товарищ Цезаря по должности, Бибул, воспротивился его намерениям, а Катон старался всемерно помочь Бибулу, Цезарь просто выпустил на ораторское возвышение Помпея и, обратившись к нему, спросил, одобряет ли тот внесенные им законопроекты. Когда последовал утвердительный ответ, Цезарь продолжал:
– Итак, если кто-нибудь вздумает насилием помешать законопроекту, придешь ли ты на помощь народу?
– Конечно, – ответил Помпей, – против тех, кто угрожает мечом, я выступлю с мечом и щитом.
Ничего более грубого Помпей, кажется, до этого дня еще не говорил и не совершал. Поэтому в оправдание Помпея говорили, что эти слова сорвались у него с языка сгоряча. Однако последующие события ясно показали, что Помпей совершенно подчинился Цезарю.
И это были не все дивиденды, что получил Цезарь от помощи новому «другу». Попытавшись отменить земельный закон, товарищ Цезаря по консульству не получил ничего, кроме неприятностей на свою голову – в прямом смысле слова. Воины Помпея «внезапно напали на Бибула, когда тот спускался на форум вместе с Лукуллом и Катоном, и переломали прутья его ликторов (ликторы сопровождали по обязанности высшее должностное лицо и шли перед ним, и каждый нес фасцию, пучок прутьев, скрепленный ремнем); кто-то из них высыпал на голову Бибула корзину с навозом; два народных трибуна, шедшие с Бибулом, были ранены».