Фривольная поэзия - Страница 16
Изменить размер шрифта:
Саша Черный
Недоразумение
Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса,
Курчавый и пылкий брюнет.
Повеса пришел к поэтессе.
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи:
«О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
В пене бедер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть!
Я свежа, как дыханье левкоя,
О, сплетем же истомности тел!..»
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.
Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела…
С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек,
Но визгливо-вульгарное: «Мавра!!»
Охладило кипучий поток.
«Простите… – вскочил он, – вы сами…»
Но в глазах ее холод и честь:
«Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!»
Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость…
С лицом белее магнезии
Шел с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет.
София Парнок
Сафические строфы
Слишком туго были зажаты губы,
Проскользнуть откуда могло бы слово?
Но меня позвал голос твой – я слышу —
Именем нежным.
А когда, так близки и снова чужды,
Возвращались мы, над Москвой полночной
С побережий дальних промчался ветер, —
Морем подуло…
Ветер, ветер с моря, один мой мститель,
Прилетит опять, чтобы ты, тоскуя,
Вспомнил час, когда я твое губами
Слушала сердце.
Из цикла «Мудрая венера»
2
Не всегда под ветром пылает ярче,
О мой друг, подчас потухает факел.
Не всегда волна кораблям попутней
Тихого моря.
Ты торопишь негу, нетерпеливец,
Укоряешь деву в ленивой страсти, —
Иль забыл, что многим милее молний
Медленный пламень?
Не того дарит дивной песней лира,
Чья рука безумно цепляет струны, —
Много правил есть (вот одно – запомни!)
В нежной науке:
С плавных плеч сползая лобзаньем длинным,
Не спеши туда, где в дремотной лени
Две голубки белых, два милых чуда
Сладостно дышат.
Из цикла «Большая медведица»
Мне снишься ты,
мне снится наслажденье…
3
Глаза распахнуты, и стиснут рот.
И хочется мне крикнуть грубо:
О, бестолковая! Наоборот, —
Закрой, закрой глаза, открой мне губы!
Вот так, мучительница… Наконец!..
Не будем торопиться всуе.
Пускай спешит неопытный юнец, —
Люблю я пятилетку в поцелуе!
Александр Тиняков
(Одинокий)
Из цикла «Песенки о Беккине»
Песенка 1-я. Вечерняя
Весел вечер за бутылкой
Искрометного вина,
Полон я любовью пылкой,
А Беккина уж пьяна!
К черту узы узких юбок,
Сладок тела зрелый плод!
Из бутона алых губок,
Как пчела, сосу я мед.
Смех Беккины все счастливей,
Поцелуи горячей,
И движенья торопливей,
И дыханье тяжелей…
Песенка 2-я. Предрассветная
Стекла окон побелели,
Пред Мадонною лампадка
Гаснет, выгорев до дна.
Разметавшись на постели,
Спит моя Беккина сладко,
Зноем ласк утомлена.
Мне ж не дремлется, не спится;
Впился в сердце жгучим жалом
Неутомный Купидон.
И чтоб больше не томиться,
Я – к устам припавши алым,
Прерываю милой сон!
В амбаре
Под нами золотые зерна,
В углах мышей смиренный писк,
А в наших душах непокорно
Возносит похоть жгучий диск.
Нам близок ад и близко небо,
Восторг наш плещет за предел,
И дерзко вдавлен в груды хлеба
Единый слиток наших тел!
«Без конца лобзанья, вихрь объятий бурных…»
Только утро любви хорошо.
Без конца лобзанья, вихрь объятий бурных,
Аромат кос влажных, блеск очей лазурных,
Шепот, полный тайны, робкий и неясный,
Скрип кровати легкий, тихий, сладострастный.
Косы распустились, и глаза блестят,
Грудь волною ходит, сброшен прочь наряд,
И бесстыдно топчет Страсть его ногой,
А Любовь уходит робкою стопой.
Сны страсти
Посв. Ф. А. Павловой