Французское время. 1980 – 1989 годы - Страница 15
Попову и Рюмину придется ждать своих наград и званий до окончания полета. Благо им осталось летать меньше месяца. Если не произойдет особых и неприятных событий.
1 ОКТЯБРЯ
НА ОРБИТЕ. Вот и пошли на орбите последние дни полета Л. Попова и В. Рюмина. Вчера пристыковался последний грузовик «Прогресс-11». Но открыть люк разрешили только сегодня утром рано. Главное письма. Их всегда ждут с нетерпением. Затем последняя разгрузка, последняя загрузка. Теперь все в жизни экипажа становится последним. Последние научные эксперименты, последние тесты, последние выключения аппаратуры и света в станции перед закрытием переходного люка.
Предстояло провести и еще несколько очень важных работ. Экипаж уже запустил печь «Сплав» на шесть суток. Впереди крупная и очень сложная работа по замене выработавшего свой ресурс комплекта аппаратуры дальней радиосвязи. Нужно будет расстыковать большое количество разъемов, большинство из которых находится под напряжением. Работа тоже не на одни сутки.
Последнее медицинское обследование прошло успешно. Теперь нужно провести несколько тренировок в вакуумной установке «Чибис» для тренировки сосудов к предстоящим земным условиям.
«Чибис» это специальные штаны, в которые облачается космонавт перед тренировкой. Затем с помощью насоса во внутреннем объеме создается определенное разрежение последовательно 20, 30,40,50 мм рт. ст. На каждом значении остановка по 3–5 минут. При этом осуществляется контроль за состоянием здоровья космонавта, и оценивается переносимость такой нагрузки каждым космонавтом, его готовность к первым шагам по земле.
Не забыли космонавты написать и послание своим сменщикам, в котором были не только пожелания, но и практические советы по обживанию станции.
11 ОКТЯБРЯ.
НА ОРБИТЕ. Для экипажа наступил последний день на орбите и первый на земле после 185 суток полета. Космонавты чуть не проспали этот важный день для них. Как всегда сборы были долгими и что-то никак не успевали сделать. Подъем по распорядку дня был в 2 часа 30 минут, а они проснулись в 3 часа 17 минут. Пора было уже проводить ориентацию станции перед расстыковкой и до сеанса связи оставалось несколько минут. Приобретенные навыки помогли, экипаж практически вошел в график работ последнего дня.
Наступил момент, когда надо было покидать станцию. По традиции присели, помолчали, еще раз осмотрелись вокруг, и ушли в транспортный корабль. После проверки герметичности люков надели противоперегрузочные костюмы, скафандры и заняли свои места в креслах. Программа автоматического спуска была включена с Земли. Космонавты внимательно отслеживали прохождение команд по специальному световому табло-индикатору контроля программ.
На связь вышел Г. Т. Береговой. Он сообщил, что на земле все в порядке. Погода в районе посадки хорошая, что семьи очень ждут возвращения космонавтов домой.
За минуту до конца связи световое табло контроля программ погасло и вновь засветилось. Командир и бортинженер переглянулись, поняли, что моргание им не показалось. На землю ничего сообщать не стали. Обсудили ситуацию после окончания связи. Отменить спуск они могли и сами перед включением двигателей. Решили подождать. А табло вновь мигнуло и погасло уже окончательно. Однако по тому, как работали системы корабля, было ясно, что программа спуска выполняется нормально. Это успокаивало. В заданное время включился двигатель и по программе выключился.
Начали расти перегрузки. Организмы космонавтов отвыкли от земной тяжести и перегрузки воспринимались более чувствительно, чем при таких же перегрузках во время вращения на центрифуге.
В иллюминаторе была вина фантастическая картина ревущего пламени, и порой казалось, что пламя уже начинает подогревать космонавтов.
Перед выходом парашют спускаемый аппарат начинает трясти, как телегу по булыжной мостовой.
Рюмин с удивлением смотрел на спокойное лицо Попова, и пропусти момент взведения кресел. Чуть было не повредил при этом руку.
Сработали двигатели мягкой посадки.
Экипаж отстрелил парашют и только теперь оба поняли, что полет закончен. Спускаемый аппарат стоял благоприятным образом и устойчиво. Через несколько минут послышались голоса и люк стал открываться. С помощью врачей Попов выбрался наружу, а Рюмин еще некоторое время разбирался с вещами, передавая их встречавшему их Александру Иванченкову. И только завершив эту работу, Рюмин присоединился к своему командиру.
Подготовка на орбите к земным перегрузкам не прошла даром. Когда вертолет с космонавтами приземлился в Джезказганском аэропорту, Попов и Рюмин отказались от помощи медиков. Сами сошли на землю. Стоя принимали хлеб-соль, сами поднялись по трапу в самолет. В Байконуре они тоже сами сошли по трапу, прошли к автобусу и добрались до своих гостиничных номеров. Они прошли первичное медобследование, и с удовольствием побывали в бане.
В этот же день космонавтам огласили указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Попову звания Героя Советского Союза и звания «Летчик-космонавт СССР. Рюмин был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Ему тоже был уготован бронзовый бюст на Родине.
В Будапеште Президиум ВНР присвоил Л. Попову и В. Рюмину звание Героя Венгерской Народной Республики.
В Ханое Л. Попову и В. Рюмину присвоены звания Герой Труда Социалистической Республики Вьетнам с награждением их орденами Хо Ши Мина первой степени.
В Гаване Л. Попову и В. Рюмину присвоены звания Герой Республики Куба с вручением медали» Золотая Звезда» и орденов «Плайя-Хирон».
Как говорят:»Награды нашли своих героев».
Впереди у космонавтов напряженные дни первичной реабилитации. Ежедневные медицинские обследования, беседы с инструкторами, специалистами постановщиками научных экспериментов. Всем хочется знать свежие впечатления космонавтов по различным вопросам. И, конечно же, написание с помощью инструкторов первичного отчета о полете. Самим космонавтам в начале реабилитации и авторучку бывает держать трудно, не то чтобы уж и писать разборчиво.
29 ОКТЯБРЯ.
НА ЗЕМЛЕ. Звездный городок встречает Попова и Рюмина после двухнедельной реабилитации на космодроме Байконур. На подмосковном аэродроме Чкаловский собрались родные и близкие космонавтов, их друзья по работе, ученые, конструкторы космической техники, руководители Центра подготовки космонавтов.
Самая бурная и восторженная встреча, конечно же, с сыновьями, о которой космонавты так долго мечтали еще на орбите. Не удержались от слез и жены. Но обстановка требовала сдержанности и далее все шло по привычной схеме. Автобус в Звездный городок. Возложение цветов у памятника Ю. А. Гагарину. Торжественный проход среди толпы встречающих по алее Космонавтов до дома Космонавтов и традиционный митинг.
Далее Попову с Рюминым предстоит углубленный анализ и оценка результатов своего полета, а потом дальнейшая реабилитация в Кисловодском санатории. Они оба пожелали отдыхать вместе, что в очередной раз подтверждает хорошую сработанность экипажа. Чаще члены экипажей длительных экспедиций в период реабилитации отдыхают и от напряженного труда на орбите, и друг от друга. По оценкам медиков на полную реабилитацию требуется приблизительно столько же времени, сколько космонавты проводят на орбите.
По внешнему виду и поведению космонавтов, правда, трудно и предположить, что всего две недели назад они без помощи врачей не могли покинуть спускаемый аппарат.
Уже на следующий день после посадки Попов с Рюминым гуляли по парку, а вечером дали первое часовое интервью журналистам на пресс-конференции. И это была не последняя их встреча. На многие вопросы космонавты откровенно отвечали в беседах со специалистами, инструкторами. Если суммировать, сформулировать и обобщить все ответы, данные космонавтами до, во время и после полета, то можно с уверенностью подвести и некоторые итоги их длительного полета.
У обоих космонавтов не было признаков «болезни укачивания». Несколько больше чем Рюмин ощущал прилив крови к голове Попов, но сглаживание неприятных шло довольно быстро. Во всяком случае, оно не мешало основной работе. Полная адаптация по ощущениям пришла дней через 10–15. Попов отмечал: «К невесомости все-таки привыкаешь быстрее и легче, чем к земной тяжести после полета. К невесомости я заранее готовился. Спад месяца два до старта так, чтобы голова была ниже ног. Я знал, по рассказам товарищей, что надо делать на орбите, много тренировался в гидроневесомости. Это очень полезные тренировки. Поэтому особого прилива крови к голове я не ощущал. Было лишь небольшое покраснение лица, жжение, как при слегка повышенной температуре. Плавать в невесомости тоже легко научился. Практически через неделю я приятно чувствовал себя на станции.