— Сэм, — кашлянул, чтобы сгладить неловкость.
— Тяжело тебе придётся, Сэм, — ответил брюнет, отворачиваясь.
Как же он был прав!
***
У меня было такое ощущение, что всё окружение — извращенцы! Количество отбитых мною конечностей уже перевалило за сотню. Постоянное внимание, попытки зажать в углу, пощупать моё тельце, потискать задницу вводили в ступор и развивали бешенство. Полгода, шесть уродских месяцев мне не давали прохода! Впрочем, не только мне.
Половина записок, что подсовывали под дверь нашей комнаты, была адресована Алексу. Сначала я с ними ознакомлялся, ржал, зачитывал вслух спокойно лежавшему на кровати соседу душещипательные фрагменты, а после — озверел.
Даже преподы лояльно относились к подобным отношениям. Как же — «мужской монастырь», нужно же мальчикам сбрасывать напряжение! Уроды!
Мне учёба в голову не лезла! Когда дошло до серенад под окном в половине третьего ночи, понял — я готов на убийство.
На полном серьёзе продумывая способы расчленения трупов, я поделился одним из них с Алексом. Тот внимательно выслушал, покивал и внёс своё предложение:
— Стань моим парнем.
Сначала я не въехал. Смотрел на сидевшего за столом ко мне спиной брюнета, а перед глазами мелькали картинки кровавой резни бензопилой.
— А? — наконец озвучил свой вопрос я.
— Нам обоим это будет выгодно, — Алекс захлопнул крышку ноута и неторопливо обернулся, запуская в свои волосы руку. — Смотри, от тебя сразу отстанут, так как связываться со мной чревато. — Да, это он прав. Лучший фехтовальщик (для меня этот предмет — тёмный лес, а рапира — средство самоубийства), капитан футбольной команды (один раз приходил поболеть — на следующий день слёг с ангиной), предмет мечтаний половины школы. — Да и для меня выгодно…
Навострил уши, внимая сенсею.
— Отвалят наконец! — впервые слышу от него такой рык. Чуть не полез за календарём, чтобы обвести этот день в кружочек.
Пожевал нижнюю губу, обдумывая предложение. А что? Вполне может получиться. Я стану спокойно учиться, не отвлекаясь на записки, шаловливые руки и Лайла (беременного матроса, который почему–то решил, что я непременно должен стать его парнем). Да и Алекс — неплохой вариант.
— Согласен, — отвечаю, падая на кровать и раскидывая по сторонам руки.
— Придётся обниматься, чтобы наш обман не раскрыли, — голос Алекса был непривычно глух.
— Переживу, — отмахнулся я, уже мечтая увидеть вытянувшуюся морду Лайла. Слава Богу, этот придурок учился не вместе со мной.
— И целоваться, — голос приобрёл чуть хрипловатые нотки.
— Запросто! — представляю, как Алекс ревностно закрывает меня своей широкой спиной от преследователей.
— Спать в одной кровати…
— Чего?! — резко дёргаюсь и переворачиваюсь набок.
— Шутка, — улыбнулся Алекс. И едва слышно: — Но попытаться стоило.
— Ты о чём? — моя подозрительность включила красный сигнал.
— Ты доклад дописал? — сосед встал со стула и потянулся. Майка задралась, обнажив подтянутый живот с кубиками пресса.
— Немного осталось, но я его скоро начну, — сглотнул внезапно набежавшую слюну, мгновенно отворачиваясь. Это ещё что за гормональные всплески? Да я с этими озабоченными скоро сам начну к кому–нибудь приставать! К Алексу, например… вот он «обрадуется»!
***
Территория перед пансионатом была полностью укрыта пушистым снегом. Парни собирались группами, чтобы подурачиться, покидать снежки, обсудить важные вопросы. Воскресенье — единственный выходной.
Алекс сказал, что будет ждать меня на ступеньках, и мы начнём представление. Я двадцать минут выбирал, что надеть! Сам себя не узнаю. Раньше я не задумывался над тем, как выгляжу. Но теперь же ситуация изменилась, верно? Я влюблён, а влюблённый человек всегда стремится выглядеть лучше для своей половинки.
Выбор остановил на синих утеплённых джинсах, чёрной водолазке и такого же цвета ботинках. Кожаная куртка на меху, и я готов.
Открываю дверь и получаю порцию снежинок за ворот.
— Куколка, а я тебя ждал, — голос Лайла, стоявшего на самой последней ступеньке, заставил заскрежетать зубами.
— Я тоже, — холодным тоном произнёс Алекс, отстраняясь от перил и приближаясь к замершему мне. — Привет, — рука парня легла на мою талию, и сосед притянул меня вплотную к себе. — Я скучал.
— Я тоже… скучал, — краснея, ответил я.
— Скучал по мне? — прошептал Алекс, улыбаясь краешками губ.
Я же мысленно дал себе пощёчину. Не всё же только ему отдуваться за двоих?
— А то! — обвиваю руками шею парня и прижимаясь сильнее.
Уже представляю реакцию окружающих и не могу сдержать ехидного выражения лица. Алекс понимающе хмыкнул и наклонился, касаясь моих губ своими. А потом запустил пальцы в мои волосы и поцеловал по–настоящему.
Волна жара вмиг пробежала по телу, когда его язык коснулся самого кончика моего, лаская и дразня. Я отвечал на прикосновения, плавился от ранее неизвестных мне ощущений.
— Люблю, — выдох в губы. А я окаменел.
— И я, — слова давались мне с трудом. Перед глазами плыло, а ноги так и норовили подкоситься.
Ответил и лишь только теперь понял — вокруг невероятная тишина. Даже ветер перестал завывать, как бы прислушиваясь к нашему разговору.
— Ты почему без шапки? — Алекс сурово нахмурился, сведя брови к переносице.
— Я… я…
— А что здесь происходит? — голос Лайла вывел из ступора, в который я впал от подобной заботы.
— Любовь тут, матрос, — хриплым голосом пояснил я, немного отстраняясь от Алекса. Тот отряхнул снег с моих плеч и обернулся к остальным ребятам. — Тебе не понять.
— А я? — и столько обиды в голосе.
— Прости, не сложилось, — развёл я руками, самостоятельно обхватывая талию Алекса. — Твоя серенада была выше всяких похвал… только я не понял, с какой целью ты исполнял песню «Убери ногу с газа, Лина?», и откуда ты её откопал? Это намёк?
— На твою тормознутость, — буркнул Лайл, сжимая кулаки.
— Ещё одно подобное выражение, и я тебе обеспечу двухнедельный больничный, — ледяным тоном, от которого у меня мурашки от шеи к копчику побежали, пообещал Алекс.
— Ты же ни с кем не встречаешься?! — зашипел Лайл, делая шаг вперёд, преодолевая ещё одну ступеньку.
— Сэм для меня — всё! — припечатал сосед.
Если бы я не знал, что наши отношения — фикция, сам бы поверил.
— Когда он с тобой наиграется, Сэм, знай, я всегда рядом, — Лайл развернулся и сбежал со ступенек, махнув рукой своим друзьям.
— Ноги вырву, — Алекс не угрожал, он констатировал факт.
***
Мы целовались везде! В столовой, перед кабинетами, на переменах, на уроках рука Алекса неизменно покоилась на моей талии, вгоняя меня в жуткое смущение.
Жаркий шёпот на ухо, поглаживание шеи, поцелуи в ладонь (я возмущался — но сосед просил не портить легенду), всё это вызывало во мне странные реакции. Я плавился, сходил с ума… я его хотел! По–настоящему! Через два месяца сосед стал моей навязчивой идеей.
Ночами, лёжа в кровати, я представлял, как Алекс набрасывается на меня, сжимает в объятиях и целует — напористо и агрессивно. Ворочался, а наутро, невыспавшийся и злой, спешил в душевую, чтобы сбросить скопившееся напряжение.
От меня действительно отстали. Нет, восхищённые взгляды остались, но к ним добавились завистливые и с ненавистью.