Фаворитка - Страница 22

– О ком вы говорите?

О… есть еще одна точка, едва ли ни более чувствительная. Кардинал Ришелье был как всегда прав, приставляя к королеве Мазарини. Тут не просто симпатия королевы к духовнику (а он её духовник или нет? впрочем, неважно), тут определенно любофф…

– О кардинале Мазарини, Ваше Величество.

– Говорите просто «мадам».

Знак высшего расположения к моим словам. Так, к черту политику, мы перешли в область чувств. Королева тоже женщина.

– Благодарю вас. Мадам, – почему бы мне не воспользоваться такой роскошью, как обращение к королеве по-дружески, если разрешили, – чтобы у кардинала Ришелье была возможность предложить вместо себя кардинала Мазарини, он должен доказать Его Величеству, что остальные просто желают воспользоваться положением, а не служить Франции.

Будто Мазарини не желает, но сейчас об этом ни слова.

– Что для этого нужно сделать? – похоже, королева прониклась серьезностью момента в плане возможности отлучения от нее Мазарини. Она сообразила то, о чем забыла я – не будет Ришелье – не будет Мазарини. Как мы это упустили, это же мощнейший рычаг воздействия на королеву!

– Разоблачить заговор.

– Но я…

– Все очень просто, мадам. Во-первых, не покидайте детей. Оставайтесь в Сен-Жермене.

– Но как?! Мне предписано ехать в Фонтенбло и дальше в Руссийон.

– Сделайте вид, что больны. Простыли во время прогулки, что не можете двинуться с места.

Хотя бы ненадолго.

– Что это исправит?

– Даст время. А мне нужен текст договора с испанцами.

В глазах королевы метнулся ужас:

– Что?!

– Ваше Величество, кардиналу известно, что он существует, но чтобы предоставить королю доказательства вины Гастона Орлеанского и прочих, нужен сам текст. Повторяю: кардинал Ришелье покинет наш мир в ноябре, до этого времени он должен успеть сделать все, чтобы рядом с вами был кардинал Мазарини, а не кто-то другой.

– У меня нет такого текста.

– Вы осторожны, мадам. Помогите мне его раздобыть.

Она грустно покачала головой:

– Не могу. Я не настолько замешана в заговоре, мне не доверяют…

Я вспомнила о письме:

– Мадам, напишите письмо кардиналу, в котором изложите все, что знаете.

– Зачем, чтобы он использовал все против меня?

– Кардинал сейчас единственная ваша защита. И, поверьте, ему вовсе не хочется, чтобы после его гибели или смерти, не важно, у власти остался Сен-Мар или Мсье. Он желал бы оставить Мазарини, чтобы продолжить то, чему служил столько лет. Полагаю, Мазарини более приемлем и для вас.

Королева упрямилась:

– Но что даст кардиналу мое письмо?

– Не беспокойтесь, король знает о заговоре, и если даже он состоится, ваше участие не будет против воли Его Величества, сведения о вашем участии пойдут вам на пользу. А если не состоится, то письмо станет оправданием перед кардиналом. Вы добрая мать, желающая только одного – спокойствия детям, вы не желали участвовать ни в каких заговорах. Такая репутация сейчас лучше… А кардинал поможет вам, попросив короля не разлучать с детьми.

– Да, вы правы…

Так, женщина явно уступала место политику. Она умна, жаль, что столько лет приходилось прятаться под маской глупышки. Я вспомнила будущее королевы, когда за нее станет править Мазарини, и усмехнулась.

– Вы приехали за таким письмом?

Вот черт, об этом я и не подумала!

– Я думаю, вам лучше отправить его со своими людьми. Так будет надежней. Только не уезжайте из Сен-Жермена и не тяните время, его очень мало.

– Сколько? Я прикинула… – Месяц.

– Я послушаю ваш совет, хотя он странный. Вы действительно можете предвидеть будущее?

Скажите…

Меня сейчас очень мало интересовало будущее королевы и куда больше, где достать текст договора. Мы думали, что у королевы есть… Многие историки убеждены, что именно Анна Австрийская передала текст кардиналу. Неужели врет?

– Рядом с вами много лет будет надежный помощник – кардинал Мазарини, Ваше Величество. У вас действительно нет возможности достать текст договора, хотя бы копию?

Неужели после такого пророчества она не пойдет навстречу?

– Поверьте, нет. Меня держат просто как ширму.

– Хорошо. Прислушайтесь к моим советам, мадам. Извините, мне пора…

– Да, благодарю вас. Возьмите, – в мою руку перекочевал красивый перстень с большим камнем.

От королевских подарков не отказываются, я приняла.

– Вас проводят до Парижа, опасно ездить по ночам…

Меня проводили, по дороге я размышляла о том, как быть. Королева меня послушает и останется в Сен-Жермене, но текста договора это не прибавит. Может, я вовсе ни при чем и текст действительно добыли шпионы кардинала?

Нет, договор подписан еще в январе, если бы была возможность его добыть, это уже сделали…

Я пыталась понять, почему текста нет у королевы, и не солгала ли она. Как могли те же испанцы не предоставить Анне Австрийской такой текст? Что-то здесь не так…

Но испанцам невыгодно убийство Людовика, им нужно, чтобы он умер спокойно и в свое время, ни для кого не секрет, что это случится довольно скоро, король больше болеет, чем бывает здоров. А еще им нужно, чтобы регентшей при маленьком короле стала испанка Анна Австрийская.

Значит, испанцам не выгодно разоблачение участия королевы в заговоре. А вот разоблачение Мсье им выгодно. Вот и весь секрет! Анна знает о заговоре, но доказать её участие невозможно, если только не признается сама.

От этой мысли у меня появилось желание немедленно вернуться к королеве и получить от нее письмо самой, чтобы Её Величество не передумала.

Но мы уже приблизились к Лувру, поздно.

Как же я раньше не подумала!

От этих мыслей меня отвлек возглас:

– Мадемуазель! Вот так встреча!

Только этого не хватало – герцог де Меркер собственной персоной.

– Вы арестованы или это почетный эскорт? – кивнул он на четверых моих сопровождающих.

Я обернулась к капитану гвардейцев:

– Благодарю вас, дальше я сама.

Герцог с интересом наблюдал, как мой эскорт послушно удаляется.

– Как вы меня узнали?

– О, мадемуазель, вы забыли, что я вижу вас в мужском костюме дважды в неделю. Так откуда вы среди ночи и в таком сопровождении?

– Из Сен-Жермена.

– От королевы? Но почему в таком виде?

– Путешествовать по ночам проще в мужском костюме. Могу ли я откланяться, сударь?

– Нет, не можете. Ездить по Парижу ночью опасно в любом костюме. Я провожу вас. Вы в Люксембург? Впрочем, можете не отвечать, я все равно провожу и вопросов не задам.

Я не болтлив.

Хотелось сказать: уж конечно.

– Почему вы не в Руссильоне, как другие?

– Я вам надоел? Дела ненадолго привели в Париж. Вы продолжаете заниматься шпагой?

– Конечно. Хотите в этом убедиться?

– Я нанесу визит завтра, ведь завтра пятница, вы не против?

Он еще спрашивает!

– Вам всегда рады в Малом Люксембурге.

– А вы?

– И я, конечно.

Болтая ни о чем, мы без приключений доехали до Люксембургского сада.

Прощаясь, герцог подъехал совсем близко, наши ноги невольно прижались друг к другу, когда он потянулся к моей руке, чтобы поцеловать.

– Мадемуазель…

– Герцог…

А сердце билось набатом, слышным, кажется, всему Парижу.

Герцогиня подозрительно вгляделась в мое лицо:

– Что случилось? Ты сияешь.

Я вздохнула, сбрасывая мысли о Меркере, нельзя, чтобы эта фурия догадалась.

– Мечтаю, как вернусь домой.

– Как ты съездила?

– И хорошо, и плохо.

Я быстрым шагом отправилась в свою комнату. Не обсуждать же тайны прямо в вестибюле.

Вслед раздалось раздраженное:

– Зайдите ко мне в кабинет, Анна!

– Да, мадам, только переоденусь.

Я не спешила, вовсе не хотелось отчитываться перед Мари, потому умылась с помощью Бьянки, потом спокойно оделась и только тогда отправилась в кабинет герцогини, прекрасно понимая, что та кипит от злости.