"Фантастика 2026-123". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Страница 1510

Платон Борисович молчал. Лиза замерла, и я видел, как ей хотелось закричать на меня, оскорбить, но она не могла себе такого позволить при муже. Картинка идеальной жены.

— Ты всегды был выдумщиком и… — ухмльнулась она, но я её перебил.

— Но это не работает, — продолжил я, смотря на отца и чувствуя, как каждое слово даётся с трудом, но остановиться уже не могу. — Проблемы не исчезают от того, что мы делаем вид, будто их нет. Слон в комнате не перестаёт быть слоном, даже если все сидят с закрытыми глазами. И когда он наконец начнёт крушить всё вокруг, вы удивитесь, откуда он взялся.

Я посмотрел на отца, его бесстрастное лицо и пустые глаза, и понял, что никогда не стану таким. Никогда не буду делать вид, что всё хорошо, когда всё летит в пропасть.

— Я пойду к себе, — сказал я и начал подниматься по лестнице.

— Алексей! — окликнул отец, но я не обернулся. Только замер на верхней ступени.

— Если хочешь поговорить — я в кабинете. По-настоящему поговорить, а не… — я не договорил. Махнул рукой и скрылся в коридоре.

Шаги гулко отдавались в тишине дома. С каждым шагом тяжесть в груди становилась всё больше. Не потому, что я пожалел о сказанном. А потому, что понял окончательно: отца не переубедить. Он будет закрывать глаза, пока всё не рухнет окончательно. А Лиза будет тянуть деньги, пока есть что тянуть.

Я зашёл в свою комнату, закрыл дверь и прислонился к косяку лбом. В голове гудело, в груди клокотала злость, но где-то глубоко, под всем этим, теплилась холодная, расчётливая мысль.

Хорошо, что я начал готовиться к этому заранее. Квартира, в которой живёт Ульяна. Счета, на которые капают мои личные заработки. Всё, что не имеет отношения к родовой казне, к отцу, к этой бесконечной игре в «семейные ценности», где одни воруют, а другие делают вид, что ничего не происходит. Лишь бы не нарушить идиллию, которой нет и в помине.

Занятие закончилось, как всегда, внезапно. Биркев резко отдёрнул руки, отступил на шаг, и контуры на моих руках снова исчезли из восприятия, растворились в коже, стали просто рисунком. Я перевёл дыхание, чувствуя, как уходит напряжение. В этот раз было легче, либо я просто привык.

— Неплохо, — буркнул старик. — Контур держишь ровнее, но до управления ещё далеко.

Кивнув, я надел кофту. За полтора месяца я привык к его манере говорить — сухо, без похвал. Но его эмоции я всё равно чувствовал. Всё то же глухое раздражение, смешанное с чем-то, чему я не мог найти названия. Не неприязнь, нет. Скорее… усталость? Досаду? Или, может, сожаление? Раньше было проще, просто гнев. Сейчас же эти отголоски слишком сложно распознать и идентифицировать.

Я давно уже понял, что странные вспышки злости, которые накрывали меня во время занятий, не случайность. Они слишком чётко синхронизировались с его магией, проходящей через контуры. Биркев как-то влиял на меня, но, скорее всего неосознанно. Не было ничего другого необычного, что могло указывать его осмысленное участие в этом процессе. Скорее это его мана, проходя через татуировки, искажалась и резонировала. Возможно, из-за его его банального постоянного раздражения. Будь у меня другой учитель, то этого бы не было. Не стоило забивать себе голову глупостями.

И всё же, я не собирался рассказывать ему правду о том, что чувствую эмоции других. О том, что гнев окружающих подпитывает меня. Эти секреты я унесу с собой в могилу, если понадобится. Слишком многое поставлено на карту, это та слабость, из-за которой меня смогут в будущем победить. Если кто-то узнает, то уничтожить меня труда не составит. Просто изолировать, просто не злиться.

— Алексей, — голос Биркева вырвал меня из размышлений. — Ты не занят?

Я поднял взгляд. Старик стоял у двери, и в его лице не было обычной брюзгливости. Что-то другое, будто ностальгия. Это меня удивило.

— Не особенно, — ответил я осторожно.

— Пройдёмся? — он кивнул в сторону выхода. — Воздух свежий, погода хорошая. Не каждый день такая зима.

Я удивился, так как за всё время он ни разу не предлагал прогуляться. Но отказываться не стал, мне и правда некуда было спешить, а разговор с ним… Почему нет? Личный контакт налаживать неплохая идея сама по себе.

— Хорошо, — сказал я, застёгивая пальто.

Мы вышли из спорткомплекса, и морозный воздух ударил в лицо. Биркев шёл медленно, с ровной спиной, с руками, сцепленными сзади. Любой встречный понимал — перед ним аристо, или начальник как минимум.

— Я служил в армии, — начал он, когда мы свернули к набережной. — Тридцать лет. Начинал простым бойцом, закончил — офицером старшего звена. Затем — инструктором по боевой магии.

Я шёл рядом, слушал. Он говорил неторопливо, будто перебирал старые фотографии.

— Видел много всякого. И артефакты там такие, что в академии и не снились. Вещи, которые могут остановить время. Запечатлеть момент так, что он останется с тобой навсегда. Или, наоборот, стереть память так чисто, будто ничего и не было.

Мы вышли на набережную, и я замер.

Река замёрзла ещё в декабре, и сейчас здесь был каток. Огромный, залитый ровным слоем льда, с фонарями по краям и горками, с которых с визгом съезжали дети. Простолюдины, очень много. Кто-то катался на коньках, кто-то просто гулял, кутаясь в шарфы, кто-то сидел на скамейках, глядя на мельтешение фигур на льду.

Я не был здесь раньше. Не было времени, да и желания. Академия, тренировки, дуэли, семейные дрязги — всё это занимало каждую минуту. А здесь, оказывается, текла другая жизнь.

— Красиво, — сказал я тихо.

Биркев хмыкнул, но не насмешливо, скорее соглашаясь.

— Я часто сюда прихожу. Люблю смотреть на людей. Они не знают, что такое Разлом, не думают о рангах и артефактах. Просто живут.

Он помолчал.

— Знаешь, в армии у нас была традиция. Перед сложной операцией каждый брал с собой что-то, что напоминало о доме. Фотографию, письмо, какую-то безделушку. Чтобы помнить, зачем ты рискуешь жизнью.

Он остановился у парапета, глядя на каток. Я встал рядом, чувствуя, как ветер пробирается под ворот пальто, но немного маны и холода нет.

— А у меня была вот эта штука, — Биркев достал из кармана пальто что-то, что поблескивало в свете фонарей. Кристалл. Небольшой, размером с куриное яйцо, огранённый, но неяркий. Внутри было пусто, словно просто стекло.

Я смотрел на кристалл, и внутри шевельнулось любопытство. Артефакт. Не такой, как мои — не боевой, не защитный. Тяга к нему была однозначно, но не такая сильная.

— Возьми, — он протянул мне кристалл. — Подарок.

Я не взял. Посмотрел на него, нахмурившись.

— Это… что?

— Просто подарок. За то, что терпишь моё брюзжание, — усмехнулся он, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Бери, это мелочь.

Я взял кристалл. Самый обычный. И что с ним делать?

— Как это работает? — спросил я, поворачивая кристалл в пальцах и рассматривая. Просто прозрачное стекло ведь.

— Влей немного маны и позволь образам прийти.

Я засомневался. Вливать ману в неизвестный артефакт, на морозе, без подготовки — не самая умная идея. Но Биркев смотрел на меня спокойно, без насмешки, и в его глазах не было ничего, кроме… сожаления? О чём он задумался?

Закрыв глаза, я сосредоточился. Маленькая капля нейтральной маны перетекла в кристалл и я ощутил отклик. Тёплый, он будто цыплёнок бросился мне в ладонь, и я его принял. Даже ощутил эту вибрацию и мягкость.

В темноте появилось светлое пятно, которое начало стремительно расширяться. Это было быстро и рационально, так что я инстинктивно вцепился в ограждение.

Между тем, образ развернулся. Полноценный трёхмерный. Это было очень реалистично и в то же время нереально. Передо мной было всё то же — набережная, каток, фонари, люди. Но оно было объёмным. Настоящим. Я мог разглядеть каждую снежинку на шапке мальчишки, который съезжал с горки. Мог проследить траекторию конька девушки в синем платке, которая только что сделала пируэт. Мог увидеть, как мужчина в серой куртке протягивает ребёнку стакан с чем-то горячим, и пар от напитка поднимается в морозный воздух, застывая в этом странном, замершем мире.