"Фантастика 2026-123". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Страница 1508

Он развернулся и пошёл к дому, не оглядываясь. Вскоре захлопнулась и дверь в поместье.

Я стоял, глядя на чёрные прутья, на герб, который теперь казался насмешкой. Таксист за спиной кашлянул, выпуская дым. Не насмешка, скорее напоминание о своём присутствии. Что можно не стоять мёрзнуть, а уехать как минимум.

Мы отъехали уже далеко, когда таксист, покосившись на меня в зеркало, сказал:

— Я же говорил — не того полёта птица. До станции подбросить?

— Нет, в гостиницу. Здесь ведь есть в городе?

— Есть, отчего же нет.

Жаровы имели своё поместье и угодье в пяти километрах от города. Станция к ним и небольшой деревне рядом, а так же элеватор по пути. А мне же с главной станции утром поездом.

Таксист решил поговорить. Неторопливо, с той особой интонацией местного старожила, который видел здесь всё и готов поделиться, если попросят. Или не попросят.

— Я, когда услышал адрес, сразу понял. Жаровы — они такие. Не первый вы, кто к ним приезжает.

Я промолчал, но он и не ждал ответа.

— Патриарх ихний, покойный уже, Григорий Андреевич, на старости лет гулять любил. И не то чтобы тайком, а так, с размахом. По всей губернии у него барышни были. Жена, говорят, знала, но молчала. Потому что он — глава рода, что он скажет, то и будет.

Он помолчал, сворачивая к более узкой дороге. За окном тянулись заснеженные поля. Всё серое, белое, чёрное.

— Дети от тех связей, сами понимаете, рождались. Кто с даром, кто без. С магией — те чаще. Кровь-то графская, не пропьёшь. И приходят они периодически, — он покосился на меня, — как вы. Кто письма пишет, кто сам приезжает. Просят то помощи, то признать их. А Жаровы… — он вздохнул, и в этом вздохе было что-то, похожее на усталость от повторяющейся истории, — им это не надо. У них семья многочисленная, свои наследники, свои проблемы. Зачем им бастарды, которые только права качать будут? Или силу просить?

Машина мягко катилась по пустынной трассе, внутри меня всё сжималось. Не от неожиданной информации о бастардах — от того, что сбылся худший из моих вариантов. Тот, самый первый. Меня просто не пустили на порог.

— Вы не думайте, — таксист, будто почувствовав моё состояние, добавил мягче, — я не к тому, что вы не правы были приехать. Своя кровь — она своя кровь. Но они… они по-другому устроены. Для них род — это сила, а не сантименты. И чужих они к этой силе не подпустят. Никого. Даже если те тоже Жаровы по крови.

Я смотрел в окно, на мелькающие за стеклом огоньки дальних деревень, и думал о том, что готовился к этому. Прокручивал в голове варианты, взвешивал вероятности. И всё равно — неприятно. Как удар, которого ждёшь, но он всё равно выбивает дыхание.

Таксист замолчал, поняв, что сказал достаточно. Мы ехали в тишине, да снег шуршал под колёсами. Магические двигатели почти бесшумны, но этот, похоже, или старый, или сломанный. Мирное, убаюкивающее гудение имел.

Я закрыл глаза и позволил себе минуту слабости. Ничего, Жаровы — не единственный путь. Я и без них справлюсь, всегда полагался на себя. И сейчас ничего не изменилось, по сути. У меня есть дар, который я развиваю сам. Есть Гарев, который учит меня обращаться с огнём. Есть Биркев, пусть и подозрительный, но он даёт мне контроль над тем, что другие не смогут понять. Есть связи, вассал…

Деньги. Нужно продолжать зарабатывать и увеличивать капитал. Дуэли в академии приносят стабильный доход. Арена в Тамбове — тоже, хоть и требует времени и сил. Летом — Разлом. Там платят хорошо, особенно бойцам. А я буду в группе «Грозовых волков». Отец не знает, и знать ему не обязательно. Пусть думает, что я на обычной практике. А я пойду туда, где настоящая сила, настоящие деньги, настоящий риск.

Артефакт. Я давно присматривался к одному — боевой, мощный, дорогой. Стоит под тридцать миллионов. Сейчас у меня есть накопления, но их хватит на что-то среднее, а я хочу лучшее. Значит, надо заработать. Разлом, дуэли, турнир — всё это приближает цель. И с завода осенью снятие прибыли.

Отец. Если он вздумает отдать мне пост раньше времени — откажусь. Категорически. Мне не нужна его «милость», не нужен титул, который вешает на шею ярмо в виде недосемьи и пустых обязательств. Я сам построю своё имя. Не Стужев, не Жаров. Своё. То, за которым будет стоять сила, а не фамилия.

Я открыл глаза. За окном уже мелькали окраины города — редкие фонари, заснеженные улицы, последние прохожие, спешащие по домам. Таксист свернул к гостинице, невысокому зданию с жёлтыми окнами, где горел свет и, наверное, было тепло.

Путей много. Я выберу те, что ведут на вершину.

— Приехали, — сказал таксист, останавливаясь у крыльца. — Хорошая гостиница, чистая. Недорого.

— Спасибо, — я достал кошелёк, отсчитал плату и добавил сверху чаевых. Он не был слишком навязчивым, всего в меру.

Он посмотрел на купюры, хотел что-то сказать, но передумал. Только кивнул.

— Удачи вам, — сказал вместо этого. — И пусть… пусть у вас всё получится.

— Спасибо, — повторил я и вышел из машины.

Мороз ударил в лицо, отрезвляя, прогоняя остатки усталости. Я направился к дверям гостиницы.

Несмотря на то, что отказ Жаровых не являлся для меня чем-то неожиданным, настроение всё равно выдалось не лучшим. Ещё вчера как только я сел в поезд и проехал одну станцию, позвонил отец и сообщим о внеплановом ужине с партнёром. Я резонно ответил, что не могу прийти, так как уже предупреждал, что буду вне доступа. Отец согласился с моими словами и разговор был окончен.

Но потом… Лиза постоянно названивала мне и писала сообщения, чтобы я взял трубку или перезвонил. Оказалось, вопрос по поводу того же ужина, о котором я уже поговорил с отцом. Мачеха будто сорвалась с цепи и навыдумывала себе всякой ерунды сверх меры.

Так что особняк встретил меня тишиной. Не той уютной, домашней, а давящей, будто воздух сгустился и ждал, когда я сделаю неверный шаг.

Я начал подниматься по лестнице, как из трапезной тут же выскочила мачеха, распахнув обе створки дверей.

— Явился! — произнесла она, и голос её звенел, как натянутая струна. Или сирена. — Ты хоть понимаешь, что натворил?

Я остановился, в недоумении уставившись на неё. Она серьёзна намерена продолжать эту глупую историю?

— Доброе утро, Елизавета Андреевна, — сказал я нейтрально. — Чем обязан?

Она шагнула вперёд, и я ощутил знакомый холодок её дара. Не угроза, лишь демонстрация. Напоминание о том, кто она и кто я. Что она больше Стужева, чем я.

— Ты выключил телефон. На сутки. Мы не могли до тебя дозвониться, не могли найти. Отец чуть не пропустил ужин с Волконскими из-за того, что ждал твоего возвращения. Ты хоть представляешь, что это за семья? Что этот ужин должен был решить для нашего рода?

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Разумеется, я знал этого барона Валконского, нормальный мужик. Но общался с ним по большей части отец, я только парой фраз мог перекинуться, или выдать краткий отчёт какой-нибудь по вверенному заводу.

— Я предупредил отца, что буду занят. Он предупредил об ужине, моё присутствие не было обязательным.

— Не было обязательным? — её голос сорвался на фальцет. — Алексей, ты — наследник. Ты не можешь просто взять и исчезнуть, когда вздумается. У тебя есть обязанности перед родом, перед семьёй. Или ты забыл?

— Не забыл, — я выдержал её взгляд, хотя внутри всё клокотало. Неужели вспомнила, что я наследник? С чего вдруг? — Но я не отчитываюсь перед вами о каждом своём шаге. Особенно когда речь идёт о личных делах.

— Личных делах! — она почти выкрикнула это, и её лицо покрылось красными пятнами. — Ты пропускаешь важнейший ужин, на котором решается судьба наших контрактов на следующий год, и говоришь о личных делах? Ты вообще понимаешь, что творишь? Ты ставишь под удар всё, что мы строили годами!

Я не сдержал усмешки. Она заметила, и в её глазах вспыхнуло что-то опасное.

— Мы строили, — повторил я, насмехаясь, растягивая. — Вы с отцом. И, насколько я помню, последние несколько лет вы строите это с такими успехами, что родовой счёт только и успевает пополняться, как вы стоите уже с вытянутой рукой. Ведь Костеньке нужнее.