"Фантастика 2026-123". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Страница 1503

— Спасибо, — произнесла она с той же победной улыбкой. — Садись.

С недовольным видом сделал это.

Подруги Ольги молчали. Маргарита смотрела на меня так, будто увидела привидение. Две другие — блондинка и шатенка, чьи имена я так и не запомнил — переглядывались с выражением лёгкого шока.

Ольга же наслаждалась. Она пила чай, не торопясь, и лучилась счастьем. Она победила. По крайней мере, она так думала.

— Молодец, Стужев, — сказала она, ставя чашку. — Я знала, что ты не подведёшь.

Я кивнул.

— Но у меня есть условие.

— Надо же… И какое? — Ольга заинтересованно посмотрела на меня.

— Я не войду в Сферу.

Она не ответила, лишь ухмыльнулась и продолжила пить свой чай. Пусть не сразу, но разговор вернулся в прежнее русло, мне только и оставалось, что вникать. Она и сама не понимает, что впустила лису в курятник.

Я видел, как Вася замер с открытым ртом. Поймав его взгляд, коротко кивнул.

Между тем, в разговоре всплыло новое имя. Обсуждали девушку, которая ревнует Ольгу к своему парню.

Я уже знал всех студентов. Баронесса из богатого рода, и парнишка ей под стать. Давняя помолвка, дружба с детства. Ольга гордилась, что достаточно было просто ему что-то намекнуть, как он забыл о своей подруге.

Надо же, прошло от силы минут пять, а уже нужная информация.

Лаборатория 414 медленно погружалась в полумрак. Гарев, как всегда, возился у стола с распечатками, что-то помечая карандашом на полях, пока я застёгивал манжеты и натягивал пиджак. Занятие вышло плотным — сначала показательные тесты с тем первокурсником, которого Гарев тоже курировал, потом моя индивидуальная работа. Парень был неплох, для первого курса даже очень. Жёлто-оранжевое пламя, ровное, послушное, без выбросов. Гарев хвалил его сдержанно, но я видел, что доволен.

Первокурсник ушёл минут десять назад. Я уже собрался попрощаться, когда преподаватель отложил карандаш и поднял на меня взгляд, полный беспокойства.

— Алексей, — начал он, и голос его звучал осторожно, будто он ступал по тонкому льду. — Я хотел спросить… Это, конечно, не моё дело, но по академии ходят слухи…

Я замер с сумкой в руке.

— Какие слухи?

— Что ты… — он запнулся, — собираешься вступать в Сферу. Что Ольга Ривертонская тебя… ну, перетянула на свою сторону.

Я поставил сумку на стул, внутренне вздыхая. Гарев всегда держался в стороне от политики. Для него существовала только магия, исследования, студенты, которым он помогал расти. И вот теперь он смотрел на меня с этим тревожным, почти отеческим беспокойством, и я понимал, что ему это небезразлично. Приятно, конечно, но неуместно.

— Павел Сергеевич, — сказал я, помолчав. — А Кирилл вас не предупредил?

Он моргнул.

— Велеславский? — в его голосе прорезалось недоумение. — Нет. А должен был?

Я вздохнул. Конечно, не должен. Кирилл играл свою партию, и чем меньше людей знало правду, тем лучше. Но Гареву я доверял. После того разговора в лаборатории, после клятвы, после того, как он помог с Биркевым, с архивом, с… да много с чем. Он заслуживал если не всей правды, то хотя бы её части.

— Мне… мягко намекнули, — сказал Гарев, не дождавшись ответа, — что это не моё дело. Что я должен сосредоточиться на исследованиях и не лезть в политику, — он усмехнулся, горько, без веселья. — Но я же вижу, что происходит. Ты сидишь с ней в столовой, носишь чай… Вся академия только об этом и говорит. А я… — он замолчал, сжал губы.

— А вы переживаете, — закончил я за него.

Он не ответил, но его лицо говорило само за себя.

— Павел Сергеевич, — я подошёл ближе и сел напротив него. На край стула, на который поставил сумку. — То, что сейчас происходит — это моё задание, миссия, та самая политика, которую вы так не любите. И я вас очень прошу — не лезьте в неё. Доверьтесь мне.

— Задание? — переспросил он с недоумением. — О чём ты? Внедряешься в довере к… Ривертонской? Будешь играть против Ольги? Алексей, ты понимаешь, что это не просто студентка? У неё род, связи, у неё…

— Я знаю, — перебил я, — кто она. И знаю, что делаю.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах читалась борьба — между желанием предостеречь и пониманием, что его слова ничего не изменят.

— Кирилл… — начал я, подбирая слова, — он, наверное, хотел, чтобы вы внешне переживали, чтобы это видели все. Чтобы никто не сомневался, что я начал симпатизировать Сфере по той или иной причине. Чтобы моё… погружение в их ряды выглядело естественно.

— То есть ты притворяешься? — в его голосе мелькнула надежда.

— Я делаю то, что нужно, — ответил я уклончиво. — И чем меньше людей знает правду, тем безопаснее для всех. Для меня, для вас, для… дела.

Гарев встал, прошёлся по лаборатории. Его руки, обычно такие уверенные, когда он работал с приборами или поправлял мою стойку, сейчас безвольно висели вдоль тела. Он остановился у окна, глядя в темноту.

— Я уважаю тебя, Алексей, — сказал он не оборачиваясь. — Как студента, мага, как… человека. Я вижу, как ты растёшь, как развивается твой дар. И я боюсь, что эта… игра… может всё разрушить. Понимаешь? Не только мои исследования, не только твою учёбу. Тебя самого. Такие игры перемалывают людей. Я знаю, о чём говорю.

Я молчал, потому что он был прав, такие игры действительно перемалывают. Тут или пан, или пропал. Кто оказался умнее, изощрённее…

Вот только я в себе не сомневался. Возможно, это успех с Татьяной на мне сказался, не знаю. Но я видел всю ситуацию кристально чётко.

— Павел Сергеевич, — сказал я тихо. — Я понимаю ваши опасения и ценю вашу заботу, правда. Но я не тот, кого можно перемолоть.

Он обернулся. В его глазах стояла такая тоска, что у меня кольнуло в груди.

— Вы думаете, я не знаю, во что ввязываюсь? — продолжил я. — Я всё прекрасно понимаю и просчитал. Риски, последствия, отходные пути. Я не герой-одиночка, который идёт на амбразуру. Я просто… делаю свою работу. План утверждён со всеми участниками. Не я один верю в его состоятельность, понимаете?

— Работу, — повторил он горько. — Студент второго курса говорит о политике как о работе.

Я усмехнулся.

— В отличие от вас, Павел Сергеевич, я в этом разбираюсь. Не в магии — в этом вы мастер. А в людях, в интригах, в том, как устроен этот мир… я, к сожалению, знаю слишком хорошо.

Он смотрел на меня очень долго, о чём-то раздумывая. Потом вздохнул, тяжело, как старый человек, который устал спорить с жизнью.

— Что ж, я буду надеяться, чтобы у тебя всё получилось. Хоть и продолжу переживать.

Я встал, взял сумку.

— Я готов ко всему, Павел Сергеевич, не сомневайтесь. Иначе не влезал бы во всё это изначально.

Он стоял у окна, и в полумраке лаборатории его фигура казалась какой-то… сломанной, что ли. Я усмехнулся и покачал головой — идеалист, который понял несостоятельность этих самых идеалов. И я был таким. Веровал, что всё просто. Не просто, но это меня не остановит.

— Павел Сергеевич, — сказал я, уже у двери. — Всё будет хорошо, вот увидите.

— Удачи, Алексей, — сказал он. — И будь осторожен.

— Обязательно, — ответил я и вышел в коридор.

Гарев — хороший человек, его забота была мне приятна, но… Он действительно глупец, если считает, что от интриг стоит держаться подальше. Увы, в мире боярки это база. Пусть и не так, как я думал раньше, всё гораздо сложнее. Но, тем не менее, сила мышцы и ума одинаково важны. Потому я участвовал во всём этом, потому качал своё тело и магию, даже выйдя на плато.

Возможно, однажды я смогу устанавливать свои правила, а пока придётся играть по чужим. Потому что я никто. Пока что. И или расшибусь в лепёшку, или стану победителем. Жить как Гарев я не намерен, это не мой путь.

Интерлюдия

Библиотека академии в обеденный час была почти пуста. Только несколько студентов копались в дальних стеллажах, да за одним из столов расположился Виктор Хомутов. Он сидел, склонившись над толстым фолиантом, и, казалось, не замечал ничего вокруг. Его правая рука в перчатке лежала на странице, пальцы, всё ещё не до конца восстановившие подвижность, двигались медленно, с усилием перелистывая листы.