"Фантастика 2026-123". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Страница 1501

— Каникулы, — повторила Елизавета Андреевна с лёгкой усмешкой. — Мило. Не переживай, много твоего драгоценного времени не займу.

Мария почувствовала знакомое давление — тот самый взгляд, перед которым она всю жизнь пасовала. Но сейчас, странное дело, он не вызывал прежнего трепета. Только глухое раздражение. Она не сдастся просто так.

— Я говорила с лечащим врачом Виктора, — начала Елизавета без предисловий. — Он перенёс тяжёлую магическую травму. Рука восстанавливается медленно, ему нужна поддержка. Ты должна его навестить.

Мария замерла с заколкой в руке. Медленно положила её на туалетный столик, повернулась к матери.

Виктор давно уже начал посещать занятия, но вёл себя отстранённо. Два его верных друга охраняли его, словно церберы — непривычная резвость от них. Не иначе, как получили прямой приказ от патриарха рода.

Он не связывался с ней, либо с кем-то ещё из прежней свиты. Тише воды, ниже травы. Внешне холодная самоуверенность, не более. Они даже пару раз проходили мимо друг друга в коридорах академии словно незнакомые люди. Он изменился, об этом шептались все, но трогать его никто не рисковал. Да и сама Мария вздохнула с облегчением от того, что ситуация разрешилась так просто. Остались лишь белые перчатки, которые Виктор теперь никогда не снимал.

— Я не должна, — сказала она ровно. — И не хочу.

Елизавета приподняла бровь. В этом жесте было всё: удивление, недовольство, ирония.

— Не хочешь? — переспросила она. — Маша, ты себя слышишь? Молодой человек, твой… друг, можно сказать, едва не потерял руку. А ты «не хочешь»?

— Он мне не друг, — ответила Мария. Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки. — И никогда не был. Ты это знаешь.

Елизавета Андреевна помолчала, разглядывая дочь так, будто видела впервые.

— Пообижалась — и хватит, — произнесла она наконец. — Все ссорятся, все мирятся. Виктор — граф, Маша. Забыла, сколько мы сил потратили, чтобы он обратил на тебя внимание? Чтобы твой… чтобы другие не вмешивались?

— Я ничего не забыла, — Мария скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Я помню, как ты уговаривала меня быть с ним. Как говорила, что это мой долг перед родом. Как закрывала глаза на то, что он… что он просто использует меня. Как относится, будто я вещь, а не полноценный человек.

— Использует? — Елизавета фыркнула. — Какие громкие слова для девочки, которая ещё вчера мечтала о его предложении.

— Это было вчера. Сегодня — другое.

Тишина повисла в комнате, густая, как кисель. Мария видела, как мать сжимает пальцы на подлокотнике, как на её скулах выступили желваки. Елизавета Андреевна не привыкла к неповиновению, особенно от дочери.

— И что ты планируешь делать? — спросила она после долгой паузы, в течении которой Мария деревянными пальцами пыталась закончить со своими волосами. Голос её стал тише, но от этого только опаснее. — Выйти замуж за кого-то другого? Или, может, стать мясной грушей и уйти в Разлом?

Мария выдержала её взгляд.

— А если и так? — спросила она. — Ты имеешь что-то против?

Елизавета Андреевна встала. Резко, одним движением. Она подошла к дочери вплотную, и теперь Мария чувствовала запах её духов — тот самый, знакомый с детства, от которого всегда веяло властью и холодом.

— Имей в виду, Мария, — произнесла мать, чеканя каждое слово. — Связь с Виктором на тебе обязательно отразится. Ты уже сейчас в глазах многих — девушка, которую бросил граф. Не ты его — он тебя. Так это будут трактовать. И если ты не вернёшься, не покажешь, что всё в порядке, что вы просто… ну, поссорились, то репутация твоя будет испорчена. Кому ты тогда будешь нужна? Какие рода захотят с тобой породниться? Тебе уже двадцать! И ни одного намёка на помолвку или интерес хоть от какого-то рода.

— Мне всё равно, — ответила Мария. — Я не собираюсь замуж. По крайней мере, сейчас.

— Ах, не собираешься, — Елизавета усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что Марии на миг стало дурно. — Думаешь, жизнь — это твои игрушки? Думаешь, можно просто взять и отказаться от всего, что тебе дали? Ты Стужева, Мария. У тебя есть долг перед родом, перед семьёй. Перед матерью, в конце концов.

— Перед тобой? — вырвалось у Марии. — Ты продавала меня, как вещь, этому… этому мерзавцу! Ты не думала обо мне, ты думала о себе! О том, как будешь хвастаться подругам, что твоя дочь — графиня!

Елизавета Андреевна замерла. На её лице отразилось что-то, чего Мария никогда не видела — растерянность? Обида? Но длилось это лишь секунду. Потом маска вернулась на место.

— Ты ещё ребёнок, — холодно сказала она. — И не понимаешь, как устроен мир. Но ничего, скоро практика. Второй курс закончится, Мария. Ты пойдёшь в Разлом вместе со всеми. И вот тогда… — она сделала паузу, — тогда ты быстро выбьешь из головы эту дурь. Там, в иных мирах, с монстрами, с постоянной угрозой смерти, ты поймёшь, что там не место женщине. Что статус, связи, защита рода — это не пустые слова. И что без поддержки ты — никто. Лишь кусок сочного мяса перед чудовищами. Они разорвут твою плоть, и больше не станет никакой Марии. Все твои страхи, амбиции — всё это ничто перед тем, что находится за разломами. Туда суются только психи и отчаявшиеся. У кого нет и не может быть жизни тут, в нормальном цивилизованном обществе.

— Посмотрим, — ответила Мария. Голос её звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — А теперь, извини, мне пора. Девочки ждут.

Она взяла сумочку, накинула пальто и направилась к двери. Проходя мимо матери, она на секунду остановилась, встретилась с ней взглядом. В глазах Елизаветы Андреевны полыхало пламя — гнев, разочарование, что-то ещё, чему Мария не могла подобрать названия.

— Ты пожалеешь, — тихо сказала мать.

— Может быть, — ответила Мария. — Но это будет мой выбор, а не твой.

Она вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Сбежала по лестнице и села в такси. Лишь там она смогла перевести дух и выдохнуть. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали. Но она улыбалась смотря на вечерние улицы города. Потому что она чувствовала себя свободной. Она делала то, что считала нужным. Она жила своей жизнью, и мать ничего не могла с этим поделать.

Я в очередной раз бегал в парке в то время, когда многие уже готовятся ко сну. Маршрут выучен наизусть: от общежития до главного входа административного корпуса и затем до старой беседки в дальнем углу территории. И обратно. Три круга — пять километров. Почти никакой магии, только ноги, лёгкие и холодный воздух, который обжигает горло. То, что нужно для реального продвижения тела.

Разумеется, внешне я никак не менялся, оставаясь таким же тощим. Но изменения структуры тканей мышц вполне мог проверить как приборами, так и ритуалами.

Маги, увы, забывали, что физическая сила являлась не менее фундаментальной, чем дар. Да и нейтральный атрибут способен на многое, если уметь им пользоваться. Но главная гордость любого рода — его дар, и в его сторону делали перекос буквально все. Ну а тело… Достаточно было достигнуть внешних изменений и поддерживать их. Даже силовые типы страдали подобным.

Хотя, я аномалия. Меня мана переполняла буквально всегда, и не просто энергоканалы там какие-то, а всё тело, и в больших количестве. Раньше я это не контролировал, но сейчас — наоборот. Мне было интересно узнать, когда уже плотность достигнет предела. Я вышел на плато, но не упёрся в стену.

На втором круге я заметил женскую фигуру. Она стояла у скамьи, закутанная в длинное дорогое пальто с капюшоном, и, кажется, кого-то ждала. Я не сбавил шаг, но девушка преградила мне дорогу и я замедлился, вскоре остановившись.

Она подняла голову и откинула капюшон.

— Алексей, — Ольга приветливо улыбнулась.

— Чего тебе? — мой голос прозвучал грубо, а взгляд исподлобья ясно давал понять, что любезничать я не намерен.

— Не дёргайся так, — хмыкнул она. — Я просто поговорить.

— О чём нам говорить? — спросил я, не двигаясь с места.