Фальшивомонетчик - Страница 1

Большой кабинет Дональда Уэллса представлял нечто среднее между гостиной и библиотекой. Подержанная, но не потрепанная мебель была удобна и уютна, особенно кожаный диван, стоявший перед камином.

Две стены были заняты полками с книгами странного формата в старинных переплетах. На столе были разбросаны книги, на полу валялась кем-то уроненная газета.

В углу комнаты, около окна, через которое потоками лились солнечные лучи, виднелась дверь. За ней помещалась выложенная белыми изразцами ванная комната, в которой ванны, однако, не было. На стенах было множество стеклянных полочек, и стол, стоявший посреди комнаты, был также покрыт стеклом. В запертых шкафах помещалось огромное количество склянок и реторт.

Питер Клифтон в течение последних четырех лет постоянно бывал в этом кабинете, но никогда не видел таинственную дверь открытой.

Питер сидел на ручке массивного кресла и смотрел в окно, хотя его не интересовали ни автомобиль, стоявший на улице, ни дом напротив. Он отвернулся, чтобы Дональд Уэллс не мог видеть выражения его лица.

Вдруг он повернул голову и встретил взгляд темных глаз человека, стоявшего спиной к камину, с папиросой в зубах. Уэллс был очень худощав и благодаря этому казался гораздо выше ростом, чем на самом деле. Его лицо с темной, почти оливковой кожей и маленькими черными усами, было скорее неприятным, когда оставалось серьезным. Но его необычайно смягчала улыбка. И сейчас Уэллс улыбался.

Питер встал во весь свой богатырский рост и потянулся.

– Для меня, – сказал он, – был счастливым тот день, когда я по ошибке принял вас за дантиста.

И он нервно рассмеялся, что не ускользнуло от внимательного Уэллса.

– Мой друг, это был счастливый день для нас обоих, ибо вы оказались самым щедрым пациентом, которого я когда-либо знал. И я благословляю телефонную администрацию за то, что она установила аппарат в доме 90 на Харлей-стрит для жильца, который выехал за неделю до моего переезда сюда…

Питер снова засмеялся.

– И вы оказались прекрасным врачом, – сказал он.

Доктор перестал улыбаться.

– Вы можете вполне доверять такому авторитету, как сэр Уильям Клуэрс… Я не посмел бы высказаться так категорически, как он… Опасность миновала, но вы все же подвержены еще тем припадкам, о которых мы с вами только что говорили…

Питер энергично покачал головой.

– В будущем я буду тщательно избегать Харлей-стрит, – сказал он шутя и затем добавил: – Хотя это в высшей степени неблагодарно с моей стороны…

Доктор улыбнулся.

– Я вполне вас понимаю, – заметил он и сказал, меняя тему разговора: – Когда же состоится венчание?

Уэллс заметил, что брови его пациента слегка дрогнули. Странно было видеть озабоченное выражение на лице очень богатого и довольно привлекательного молодого человека, который должен был жениться на самой красивой девушке, когда-либо встречавшейся Дональду Уэллсу.

– В половине первого, – ответил Питер. – Вы придете, не правда ли? Прием состоится в «Рипе», а после этого мы уедем в Лонгфорд-Манор.

Наступило молчание, прерываемое лишь легким тиканием швейцарских часов на камине.

– Почему вы стали вдруг таким озабоченным? – спросил доктор своего пациента.

Питер сделал неопределенный жест рукой.

– Я сам не знаю почему, – ответил он после некоторого раздумья. – Мне иногда кажется, что Джейн такая холодная… или, вернее, равнодушная… Я так мало знаю ее, а она ведь необычайно скрытная… Она иногда становится мне как бы совсем чужой… и это пугает меня.

Снова на лице доктора заиграла улыбка.

– Я ведь познакомил вас с ней и, значит, сделал ошибку!

– Не говорите чепухи, – закричал Питер, – это было самым лучшим вашим поступком. Ведь я обожаю Джейн. Мне кажется, что нет ничего, чего бы я не сделал для нее. И мне страшно именно потому, что она не питает ко мне тех же чувств. Я вполне понимаю ее. Ведь она почти не знает меня… Обручение произошло так быстро, после нашего первого знакомства.

Он стиснул зубы и на лице его появилось страдальческое выражение.

– Дональд, ведь я купил ее.

На этот раз доктор громко рассмеялся.

– Вот чепуха! – воскликнул он. – У вас просто разыгралось воображение.

Питер грустно покачал головой:

– Конечно, я не сказал прямо ее отцу: «Я люблю вашу дочь и согласен заплатить за нее сто тысяч фунтов». Вероятно, меня просто выгнали бы из дому, если бы я позволил себе это. Однако, мне показалось, что, когда я назвал ее отцу эту сумму, которую хотел передать ему в случае женитьбы на его дочери, он сразу согласился. А ведь я тогда только два раза видел эту девушку. Будучи женихом Джейн, я ни разу не поцеловал ее.

– В таком случае, я на вашем месте сегодня же исправил бы эту оплошность! – весело воскликнул доктор. – Быть может, она недовольна вашим холодным отношением к ней.

Питер провел рукой по своим густым каштановым волосам.

– У меня появляются разные мрачные мысли. Может быть, Джейн что-нибудь слышала обо мне – вы, конечно, понимаете, на что я намекаю. Или, быть может, она кого-нибудь любила, и я расстроил ее мечты. Иногда мне кажется, что это был Хель.

– Но почему же?

В это время кто-то тихо постучал в дверь.

– Это моя жена, – сказал доктор. – Вы не против, если она войдет? Или вы хотите продолжить разговор с глазу на глаз?

– Мы уже наговорились, – ответил Питер и пошел навстречу молодой стройной женщине.

Марджори Уэллс было тридцать пять лет, но выглядела она лет на десять моложе. Цвет лица и волосы у нее были еще темнее, чем у мужа.

– Я слышала, что вы здесь, – она улыбнулась, показав ряд блестящих белых зубов. – Приветствую счастливого жениха! Между прочим, должна сказать, что видела сегодня утром вашу невесту в прекрасном настроении в обществе молодого человека.

В ее глазах забегали веселые огоньки.

– Вероятно, она была с Базилем Хелем, – сказал Питер.

Его большие серые глаза были устремлены на молодую женщину.

– Конечно, это был Базиль. Бедный Базиль. Воображаю, как он опечален. Однако, я разболталась, как старая сплетница!

Питер протянул руку за шляпой.

– Да, – заметил он, – вы часто заставляете меня волноваться. – Затем сказал, обращаясь к доктору: – Приходите ко мне завтра обедать, Уэллс.

Доктор поблагодарил за приглашение и, проводив Питера до двери, стоял на крыльце до тех пор, пока большой роллс-ройс не скрылся из виду. Затем он вернулся в свой кабинет.

– Скажи, чем действительно болен Питер? – спросила Марджори у своего мужа. – Ведь у него такой здоровый вид.

Она поинтересовалась этим как бы совершенно случайно, словно не замечала раньше частых посещений Питера.

– Сколько раз я повторял тебе, что никогда и ни с кем не говорю о моих пациентах! – недовольным голосом ответил Дональд.

В это время вошла горничная и принесла на подносе письмо. На конверте не было адреса, но Дональд распечатал конверт и вынул из него карточку.

– Хорошо. Попросите господина Рупера войти. А ты иди, – сказал он, обращаясь к своей жене. – Потом мы поговорим с тобой о Питере и обо всем остальном.

Вошедший был высоким и широкоплечим мужчиной. Хотя его голова была совершенно седа, он держался прямо, как солдат.

Уэллс закрыл дверь и указал посетителю на стул.

– Присядьте, прошу вас, инспектор.

Инспектор Рупер положил свою шляпу на стол, снял перчатки и вынул из бокового кармана объемистый бумажник.

– Простите, что я беспокою вас, доктор. Знаю, что вы очень занятой человек. Но мне непременно нужно было вас увидеть.

Уэллс с удивлением уставился на него.

– Дело вот в чем, – продолжал инспектор, вынимая из бумажника пятидесятифунтовую банкноту. – На ней стоит штемпель с вашим именем и адресом. – Он надел пенсне и прочел: «Дональд Уэллс, 90, Харлей-стрит».