Евангелизационная стратегия Иисуса - Страница 3

Однако Иисус в этих простых людях увидел потенциальных лидеров Царства. По меркам этого мира, они поистине были люди «некнижные и простые» (Деян. 4:13), но они были податливы к учению. Их можно было учить. Хотя они часто ошибались в своих суждениях и медленно усваивали духовные истины, это были честные люди, готовые понять и исповедовать свои недостатки. Их манеры были неловки и их способности ограничены, но, за исключением предателя, у всех были большие сердца. И, возможно, они имели самое важное – искреннее стремление к Богу и ко всему, что составляет Его жизнь. Поверхностная религиозная жизнь, окружавшая их, не победила в них надежду на Мессию (Ин. 1:41,45,49). Они были по горло сыты лицемерием правящей религиозной верхушки. Некоторые из них уже присоединились к движению пробуждения Иоанна Крестителя (Ин. 1:35). Эти люди искали кого-то, кто повел бы их по пути спасения. Именно такие люди в руках Учителя могли быть сформированы в новый образ. Иисус может использовать каждого, кто готов к этому.

Отмечая этот факт, однако, нельзя упускать из виду практическую сторону, необходимо понять, как Иисус это делал. Изучая суть Его метода, мы неизменно возвращаемся к Его основному принципу: сосредоточенности на тех, кого Он был намерен использовать. Нельзя преобразовать мир, не изменив прежде отдельные личности, а личности могут быть изменены только под воздействием Учителя. Следовательно, необходимо не просто избрать нескольких мирян, но и сохранить группу настолько малой, чтобы можно было эффективно трудиться над ними.

Поэтому, когда круг последователей Иисуса расширился, в середине второго года Его служения возникла необходимость сузить этот круг до более управляемого количества людей. В соответствии с этим Иисус «.. призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал Апостолами…» (Лк. 6:13–17; ср.: Мк. 3:13–19). Независимо от символического значения, которое при желании можно увидеть в числе двенадцать[4], ясно, что Иисус собирался дать этим людям уникальные привилегии и обязанности в труде для Царства.

Это не значит, что решение Иисуса иметь двенадцать учеников исключило для других возможность следовать за Ним. Мы знаем, что еще многие были перечислены среди Его товарищей и некоторые из них стали очень плодотворными тружениками Церкви, например семьдесят (Лк. 10:1); Марки Лука, авторы Евангелий; Иаков, Его собственный брат (1 Кор. 15:7; Гал. 2:9,12; ср.: Ин. 2:12 и 7:2—10). Но все-таки мы должны признать, что те, кто не был в числе двенадцати, обладали значительно меньшими преимуществами.

Это правило распространялось и дальше, так как в пределах избранной апостольской группы Петр, Иаков и Иоанн, казалось, находились с Учителем в иных, более близких отношениях, чем остальные девять. Только эти привилегированные трое были приглашены в комнату дочери Иаира (Мк. 5:37; Лк. 9:28); и посреди олив в Гефсимании, отбрасывая причудливые тени в свете полной пасхальной луны, эти члены внутреннего кружка ожидали ближе всех к Господу, когда Он молился (Мк. 14:33; Мф. 26:37). Предпочтение, отданное этим троим, так заметно, что, не будь личность Христа настолько лишена всякого эгоизма, это вполне могло бы вызвать чувство обиды у остальных апостолов. Но нигде нет свидетельства о том, что учеников задевало первенство этих троих, хотя они и роптали в других случаях. Это доказывает, что, когда предпочтение проявляется в должном духе и на должном основании, обида не возникает[5].

Во всем этом, несомненно, больше всего поражает то, как Иисус сознательно распорядился Своей жизнью, посвятив ее тем, кого Он хотел обучить. Это четко иллюстрирует основной принцип обучения: при прочих равных условиях, чем меньше размер обучаемой группы, тем больше возможности для эффективного наставления[6].

Большую часть Своей оставшейся жизни на земле Иисус посвятил этим немногим ученикам. Он буквально «сделал на них ставку». Мир мог быть безразличен к Нему, и это все-таки не нарушило бы Его стратегии. Его даже не особенно беспокоило, когда Его последователи отворачивались от Него, столкнувшись с истинным смыслом Царства (Ин. 6:66). Но Его ближайшие ученики должны были содействовать Его целям. Им необходимо было понять истину и быть освященными ею (Ин. 17:17) во что бы то ни стало. Так Он молился «не о всем мире», но о немногих, которых Бог дал Ему «от мира» (Ин. 17:6,9)[7]. Все зависело от их верности, ведь мир должен был поверить в Него «по слову их» (Ин. 17:20).

Однако было бы неверно на основе сказанного здесь заключить, что Иисус пренебрегал массами. Это было не так. Иисус делал все, что только можно потребовать от любого человека, и даже сверх того, чтобы достичь масс. Первое, что Он сделал, начиная Свое служение, – это смело отождествил Себя с великим массовым движением пробуждения Своего времени, получив крещение от Иоанна (Мк. 1:9—11; Мф. 3:13–17; Лк. 3:21,22), и впоследствии продолжал прославлять дело этого великого пророка (Мф. 11:7—15; Лк. 7:24–28). Он Сам постоянно проповедовал толпам, которые следовали за Его чудотворным служением. Он учил их, кормил, когда они были голодны, исцелял больных и изгонял из их среды демонов. Он благословлял их детей. Иногда Он целые дни проводил с ними, удовлетворяя их нужды. Любыми возможными способами Иисус проявлял о них искреннюю заботу. Это были люди, которых Он пришел спасти, – Он любил их, плакал о них и, наконец, умер, чтобы спасти их от греха. Никто не может сказать, что Иисус уклонялся от массового благовестия.

Собственно говоря, способность Иисуса производить впечатление на массы создавала для Него серьезную проблему. Видя Его сострадание и Его могущество, они однажды хотели «…нечаянно [то есть неожиданно для Него и силой] взять Его и сделать царем…» (Ин. 6:15). Один из последователей Иоанна Крестителя говорил, что «все» идут к Нему и требуют Его внимания. Даже фарисеи признавали, что «весь мир идет за Ним» (Ин. 12:19), и, как бы горько ни было это признание, его произносили и первосвященники (Ин. 11:47–48). У Иисуса не было недостатка в популярности, и люди следовали за Ним, несмотря на свое непостоянство, до самого конца. Именно страх перед толпой, которая с симпатией относилась к Иисусу, заставил Его обвинителей схватить Его в отсутствие народа (Мк. 12:12; Мф. 21:26; Лк. 20:19).

Дай Иисус хоть какое-то поощрение чувствам, овладевшим массами, Он легко бы мог иметь все человеческие царства у Своих ног. Все, что Ему нужно было делать, – это удовлетворять временные аппетиты и любопытство народа Своей сверхъестественной силой. Таково было искушение, предложенное сатаной в пустыне, когда он побуждал Иисуса превратить камни в хлебы и броситься с крыши храма, чтобы Бог понес Его (Мф. 4:1–7; Лк. 4:1–4; 9—13). Эти эффектные поступки несомненно вызвали бы аплодисменты толпы. Сатана не предлагал Иисусу ничего нового, когда обещал Ему все царства мира, если Учитель поклонится ему (Мф. 4:8—10). Древний обманщик людей очень хорошо знал, что Иисус автоматически вступит в обладание этим, если только перестанет быть сосредоточенным на том, что относится к вечному Царству[8].

Но Иисус не подлаживался под вкусы толпы. Как раз напротив, то и дело Он прилагал особые усилия, чтобы ослабить поверхностный энтузиазм толпы, вызванный Его сверхъестественной силой (см., например, Ин. 2:23 – 3:3; 6:26,27). Часто Он даже просил тех, кого исцелял, ничего не говорить об этом, чтобы избежать массовых выступлений легко возбудимых толп[9]. Подобным же образом после Своего преображения на горе «…Он не велел никому рассказывать о том, что [они] видели…» до Его воскресения (Мк. 9:9; Мф. 17:9). В других случаях, когда толпа рукоплескала Ему, Он уходил со Своими учениками и шел в другие места продолжать Свое служение[10].