Эшвуд (ЛП) - Страница 40

— Сыщики внимательно следят за ними. Я отправил нескольких по следу подозреваемых.

Я крепко сжимаю балюстраду.

— Они сейчас смотрят на нас.

Габриэль кивает.

— Возможно, они знают ваш секрет, Дориан.

— Возможно, я схожу с ума, — добавляю я. — Я видела мёртвую женщину и этому нет разумного объяснения.

Последняя из аристократических карет исчезает за гребнем холма. Холмы уходят вдаль и в отдалении из-за леса появляются высокие шпили замка Уэксмур.

— Они достигнут порта до наступления темноты, — бормочет Габриэль. — Если погода продержится.

— Продержится? — спрашиваю я.

Глаза Дориана сужаются.

— Да.

Облака сгустились. Раздувшиеся серые звери кренятся по небу. На горизонте гром. Возможно, морская буря.

Я не знаю этой земли.

— Мы сделали ошибку? — тихо спрашиваю я.

Габриэль и Дориан смотрят на меня.

— Отправив их прочь, — уточняю я. — Что, если это никогда не было о девушке? Что, если убийца… всё ещё готовит что-то худшее?

Дориан отвечает.

— Тогда мы готовимся.

Я оставляю их и спускаюсь по лестнице. Замок опустел, но кажется более многолюдным, чем когда-либо. Нора уже появляется рядом со мной, прежде чем я успеваю заговорить.

— Заприте гостевые крылья, — говорю я. — Убирайте только то, что необходимо. Я хочу полный список оставшейся прислуги — где они спят, где едят, к чему прикасаются.

— Поняла.

ДОРИАН

Три удара. Повторяющиеся. Настойчивый стук достаточно громкий, чтобы разбудить меня.

Кэтрин шевелится рядом. Простыни шуршат. Огонь снова погас, несмотря на угли, которые я раздувал всего несколько часов назад. Должно быть, мы заснули глубоко за полночь. Измученный, я даже не запомнил этого.

Стук повторяется.

Я выскальзываю из постели, натягиваю штаны и сапоги, и когда Кэтрин окончательно просыпается, я жестом велю ей оставаться на месте. Она не спорит. Она натягивает одеяло выше и медленно садится, наблюдая, как я пересекаю комнату и открываю дверь.

Группа стоит за моей дверью, и я сразу понимаю, что новости серьёзные. Нора стоит с мистером Эверли, Питером, Уильямом и Исааком.

Они следили за лесом, отравляя его по инструкции.

Нора не ждёт любезностей.

— Вам нужно пойти с нами, Ваша Светлость, — говорит она. Она снова открывает рот и закрывает его. — Я даже не могу объяснить, что это.

Я киваю один раз.

— Уильямс, останьтесь с Её Светлостью. Никто не входит в эту комнату.

Не говоря больше ни слова, я оставляю их и следую за остальными. Коридор тёмен. Свечи догорели. Мы движемся в тишине по коридору и вниз по лестнице, мимо остывших остатков вчерашнего пира и мебели, всё ещё беспорядочно оставленной в разных коридорах замка.

Снаружи разразилась буря. Ветер завывает о камни, дождь хлещет сбоку. Я выхожу под него не дрогнув. Мы едем в карете примерно пятнадцать минут на север, мимо пастбища, граничащего с опушкой леса.

— Мы на месте, Ваша Светлость, — говорит Исаак.

Мы двигаемся быстро, по служебной тропе, мимо конюшен и к дальнему пастбищу — участку фермерской земли между задними садами и лесом. Когда-то здесь были свиньи. Куры. Амбар с красными ставнями. Поместье использовало его для излишков урожая. Я не вспоминал о нём годами.

До сих пор.

Нора поднимает фонарь.

— Остановитесь, Ваша Светлость. Мы здесь.

Сначала я не понимаю на что смотрю. Поле разворочено, забор местами разнесён, доски разбросаны на сотню ярдов. Курятник исчез. Остались только щепки. Но только когда она делает шаг вперёд и поднимает свет выше, я вижу это.

Кровь.

Здесь так много крови.

Она покрывает весь дом — от потолков до полов, по траве и по коричневой земле. А на открытом поле видна впадина. Она длиной не менее трёх футов, закруглённая с одного конца, треснувшая в центре, словно что-то прогнулось. Трава под ней примята, грязь лужится в пятке.

След.

Не медведь. Не фокус дождя или эрозии. Не обвалившаяся нора.

А форма человеческой ноги.

Огромная.

Искажённая.

Я медленно приседаю, кладя руку рядом.

Это мужская нога.

Только в три раза больше.

Несколько тёмных брызг, наполовину смытых дождём, вдавлены в грязь, а там — ещё кое-что. Я поднимаю это из земли.

Это рука. Чья-то рука.

Я бросаю её и она хлюпает в грязи.

— Куда оно пошло? — спрашиваю я.

Нора поворачивается и указывает на лес.

— След ведёт на северо-восток. К оврагу.

Приходит дурное предчувствие.

Проклятая сторона леса.

Я смотрю на деревья, раскачивающиеся на ветру.

— Как оно подобралось так близко? — спрашиваю я. — Не замеченным?

— Мы не патрулировали этот конец прошлой ночью. Из-за гостей все руки были нужны.

Разумеется.

Я встаю, вытирая грязь с рук.

— Отправьте гонца к Габриэлю. Скажите ему встретить меня у сторожевой башни через пятнадцать минут. Разбудите только тех, кому доверяете. Всех остальных — прислугу, всех — отправьте в Уэксмур. Когда завтра поднимется прилив, они будут в безопасности.

Она кивает.

— И, Нора, — добавляю я, когда она поворачивается уходить.

— Да?

— Вы поедете с ними. Здесь небезопасно. Вы заберёте Её Светлость с собой.

Она колеблется, совсем чуть-чуть.

— Думаете, она не справится?

— Я думаю, она попытается.

Она снова колеблется.

— Есть ещё одно дело, Ваша Светлость…

Я настораживаюсь.

Что бы это ни было, это не может быть хорошей новостью.

— Есть выживший. Он всё видел.

∞∞∞

Внутри замка буря молотит по окнам. Я снимаю промокший сюртук и бросаю его у камина. Кэтрин уже встала с постели. Она стоит у зеркала, расчёсывая волосы, халат облегает её фигуру. Когда она видит меня, то хмурится.

— Плохо?

Я не лгу.

Я не говорю ни единого проклятого слова.

Она просто опускает щётку, проходит мимо меня и садится на кровать. Встревоженная, она кладёт руку мне на спину.

— Дориан, что случилось?

Но я всё ещё чувствую запах грязи.

Всё ещё вижу след в воображении.

Всё ещё чувствую, как он обретает форму.

— Пропавшая свита лорда Сейнсбери. Кажется, я их нашёл.

Сломленная вера

ГАБРИЭЛЬ

Мы разложили наброски на дубовом столе, края придавили камнями, чтобы не сворачивались. Питер сказал мне однажды, что учился у картографа. Чернильные линии искривляются под тяжестью неверия. Пропорции нечеловеческие. Пальцы ног слишком широкие. Глубина слишком впалая. А сама длина… Трое взрослых мужчин поместились бы плечом к плечу — и ещё осталось бы место для их страха.

Дориан склоняется над столом, мрачный и молчаливый. Кэтрин у окна, руки скрещены. Нора стоит у двери. А в углу, наполовину укутанный в одеяло, — мальчик.

Ему около шести. Может, семи. Худой. Грязь под ногтями, синяк на челюсти. Кто-то дал ему шерстяное одеяло и кружку молока, к которой он не притронулся. Он не плачет. Он просто смотрит на огонь не мигая.

Питер говорит первым.

— Курятника больше нет. Сровняли с землёй. Не рухнул — сравняли.

— Направление следа? — спрашивает Дориан.

— С востока на запад. Что бы это ни было, пришло из леса. Не с дороги.

— И ушло обратно?

— Следов после того, как кровь кончилась, нет. Могло вернуться. Могло взобраться на скалы — почём мне знать.

Я провожу рукой по лицу.

— Мы имеем дело не с медведем и даже не с демоном. Эта тварь ходила. Выслеживала добычу. Пролезла сквозь изгородь и скотину — и не споткнулась. Для этого нужны ноги. Строение. Масса.

— И голод, — добавляет Нора. — Оно сожрало свиней. Разорвало их на части. Многие тела не учтены. Они просто пропали.

Дориан проклинает что-то себе под нос.

Я снова смотрю на ребёнка. Он не проронил ни слова с тех пор, как его нашли под половицами рухнувшего амбара. Питер говорит, что он забился между двумя ящиками, весь в пыли и крови — не своей. На самом мальчике ни царапины.