Энцо Феррари. Биография - Страница 28

Аналогичная лотерейная схема, но с более тонким (и успешно реализованным) сценарием будет опробована год спустя. Варци вновь победит, несмотря на предостережение Бальбо, но эта гонка, по сути, положила конец практике лотерей – и стала единственной известной попыткой организовать «договорняк» на крупном этапе Гран-при. Также можно с уверенностью сказать, что только итальянцы с их врожденным чутьем на абсурд могли повторно провернуть попытку обмана с совершенно такой же помесью высокого комедийного искусства и добродушного воровства. Не стоит и говорить, что «пожизненные» наказания, наложенные на виновных, были быстро прощены и забыты, и в следующем году все участники вернулись к гонкам в Триполи.

Оказал ли заговор в Триполи какой-то эффект на текущую деятельность Scuderia или нет, неизвестно, но он ознаменовал начало периода, на протяжении которого конюшня, как казалось, разваливалась и шла ко дну. Нуволари и Бордзаккини отправились на своих явно более медленных «8C» в Берлин для участия в гонке на треке АФУС, сумасшедше быстром 19-километровом гоночном супертреке, образованном посредством соединения двух участков четырехполосной автомагистрали длиной в 9,6 км каждый с 180-градусными виражами на обоих концах. К концу десятилетия средняя скорость на круге свыше 273 км в час стала обычным делом, и в такой обстановке старые «Alfa» безнадежно проигрывали в классе более современным и мощным «Bugatti» и «Maserati». Оба пилота возвратились в Модену разозленными и разочарованными. Феррари, с другой стороны, был занят попытками хоть как-то – угрозами, дружеским убеждением, гневными истериками, официальными визитами, подчеркнуто уважительным отношением, отступничеством и откровенными мольбами – выудить у завода хотя бы парочку обреченных на гниение «P3» для своей конюшни. Осознание того, что без «P3» Scuderia обречена на неудачу, настолько подорвало моральный дух организации, что некогда тихая и спокойная мастерская теперь погрузилась в водоворот разногласий и ехидства.

Нуволари добился успеха в нескольких гонках только за счет своей исключительной силы воли и сверхъестественного таланта, но к середине сезона он уже твердо решил порвать с Ferrari, и ему было все равно, есть у него контракт с конюшней или нет. За неделю до Гран-при Бельгии в Спа Нуволари подписал секретное соглашение с Эрнесто Мазерати. В гонке он будет участвовать за рулем одной из мощнейших «Maserati 8CM», несмотря на тот факт, что Феррари прислал ему «Alfa». Энцо столкнулся с колоссальными непредвиденными осложнениями. Он был в ярости от того, что его главная звезда перебегала на сторону противника, тогда как Нуволари, одержимый соревновательной борьбой, во всеуслышание оправдывал свой уход тем аргументом, что его устаревшая «Alfa Romeo» больше не в состоянии выигрывать у соперников. В конечном счете был найден компромисс, который должен был спасти лицо конюшни: по его условиям «Maserati», которой управлял Нуволари (и которую привел к убедительной победе), как бы выступала под флагом Scuderia, но, по сути, эта договоренность была лишь показухой. Гарцующего жеребца на капоте его «Maserati» не было. Нуволари ушел вместе со своим подручным Бордзаккини. Потом выбыл и Таруффи. Внезапно Феррари остался без всех своих первоклассных пилотов. Пока спортивная пресса полнилась разнообразными слухами, он быстро отреагировал на перемены, наняв Кампари – которого теперь все считали давно прошедшим свой карьерный пик – и склочного, мускулистого уроженца Абруцци по имени Луиджи Фаджоли. Одни утверждали, что он был бухгалтером, другие, что торговцем пастой, а то и попросту богатым спортсменом. Как бы то ни было, 35-летний Фаджоли был пилотом-ветераном, добившимся немалых успехов на своем поприще. Однако он был известен своенравным, сложным характером, и многие предсказывали, что у него быстро начнутся разногласия с боссом конюшни.

Мятеж Нуволари и Бордзаккини, наконец, вызвал ответную реакцию из Милана. Alfa Romeo приняла меры, ответив на призывы Феррари о помощи, и в один из дней в конце июня на Виале Тренто и Триесте прибыл конвой грузовиков, со скрипом остановившихся напротив гаража Энцо. На борту грузовиков было шесть волшебных «Tipo B P3» monoposti и горы различных запчастей. Что еще лучше, вместе с ними прибыл Луиджи Бацци, покинувший свой пост главы экспериментального департамента, где он работал под началом Яно, и взявший теперь под свой контроль проектирование и производство двигателей. Также в Модену перебирался Аттилио Маринони, приятный, располагающий к себе механик, бывший в Alfa главным тест-пилотом и взявший на себя аналогичные обязанности в Scuderia. Витторио Яно остался в Милане, где ему поручили разработку новых серий воздушных двигателей для итальянских ВВС, которые, как хвалился Муссолини, были самыми многочисленными, если не самыми мощными во всем мире.

В мгновение ока Scuderia превратилась из неудачника в потенциального гегемона. Вероятно, именно это благоприятное вмешательство завода спасло предприятие от забвения. Этот случай будет не последним, когда подарок такого масштаба кардинальным образом изменит судьбу Феррари и его Scuderia.

С новыми машинами Scuderia усилиями Фаджоли выиграла Coppa Acerbo в Пескаре и второстепенный этап Гран-при в Комменже, Франция, а новичок конюшни Луи Широн одержал победу в Мирамасе, неподалеку от Марселя. Команда снова побеждала, и очень кстати. Победы задали правильный тон перед двумя ключевыми гонками в Монце во второй уик-энд сентября. Утром десятого числа на комбинированной (кольцевой трек и овал) трассе длиной в 10 километров состоялся Гран-при Италии. Этап обернулся ожесточенной борьбой Alfa Romeo и Maserati, и Фаджоли удалось вырвать победу из рук Нуволари после того, как последний был вынужден в конце гонки заехать на пит-стоп поменять покрышку. Результат, разумеется, стал громадным разочарованием для Нуволари, считавшего второе место равнозначным полному забвению.

В отличие от Гран-при Италии, Гран-при Монцы проходил на так называемом Pista di Velocita, скоростном овале, находившемся внутри периметра гоночного трека. Это был громадный овал в стиле Индианаполиса с парой очень быстрых, полунаклонных виражей. В день гонки погода стояла прохладная, и над трассой нависли тучи, грозившие разразиться дождем. Ряд пилотов, соревновавшихся в предшествующей гонке, включая и Нуволари с Фаджоли, решил не участвовать в Гран-при Монцы, который должен был пройти в три коротких спринта. Первый заезд выиграл богатый польский граф и гонщик-непрофессионал Чайковский на своем громадном «Bugatti Type 53» с двигателем в 4,9 литра. Единственный памятный эпизод случился с участием особой модификации Duesenberg Тросси, который рано выбыл из гонки из-за неисправности мотора. Некоторые утверждали, что он оставил лужу масла посреди опасного южного виража.

Второй заезд открывали Кампари, сидевший за рулем «Scuderia P3», и Бордзаккини, управлявший «Maserati». Гонка начиналась со старта с места, и оба пилота с оглушительным ревом сорвались со стартовой линии, двигаясь бок о бок в расстилавшийся впереди сумрак. Но назад они уже не вернулись. Лишь трое из семи стартовавших пилотов благополучно миновали пит-лейн несколько минут спустя. Кампари и Бордзаккини, а с ними два других гонщика, Нандо Барбьери и граф Кастельбарко, куда-то пропали. Быстро распространился слух, что на южном изгибе трассы случилась массовая авария. Слухи подтвердились. Кампари и Бордзаккини на полном ходу соприкоснулись колесами своих машин и, перевернувшись, вылетели с трассы. Обоих мужчин вышвырнуло на дорожное покрытие, а их машины, кувыркаясь в безумном танце, пробили проволочную ограду, обрамлявшую трек. «Maserati» Бордзаккини, перевернувшись, упала обратно на колеса и внешне выглядела практически неповрежденной. Но пилот, управлявший ею, получил несовместимые с жизнью травмы и скончался спустя несколько часов. Кампари, всеми любимый «Пепино», погиб мгновенно. Два других гонщика, чьи автомобили тоже перевернулись, отделались незначительными травмами.