Энцо Феррари. Биография - Страница 27

Но в 1933 году высокие скорости едва ли были главной новостью из Триполи. То, что там произошло, можно считать одним из самых безумных эпизодов в истории международного автоспорта и этюдом высокой комедии, который до сих пор часто замалчивается в официальных исторических книгах. Джованни Канестрини был в то время редактором «Gazzetta dello Sport» и имел репутацию самого знаменитого автоспортивного журналиста страны. Именно он придумал схему общенациональной лотереи – «Лотерею Миллионов», как ее называли – выстроенную вокруг предстоящего на новой трассе Гран-при Триполи. Идею тепло принял Итало Бальбо, новый губернатор колонии и человек, ответственный за возведение трека «Меллаха» с его гигантской главной трибуной, укрытой консольной крышей, его ухоженными садами и акрами благоустроенной территории с тесаными камнями. Итало Бальбо был, пожалуй, самой харизматичной личностью в когорте соратников Муссолини. Бывший в Первую мировую войну авиатором, он участвовал в организации Марша на Рим и получил от дуче награду в виде назначения на пост маршала авиации в бурно развивавшихся итальянских военно-воздушных силах. К началу 1930-х годов правительство ежегодно снабжало ведомство Бальбо более чем 1250 современными истребителями и бомбардировщиками. В июле 1933 года он во главе эскадрильи из двадцати четырех гидросамолетов пересек Атлантический океан, прибыв в Чикаго на Всемирную выставку, и стяжал себе статус героя нации. Но Муссолини, неразумно опасавшийся людей, способных бросить вызов его лидерскому положению, быстро сослал Бальбо в ливийскую колонию губернатором, что вызвало раздражение у бывшего маршала авиации, проворчавшего: «Как только он замечает, что на нас светит слишком много света, он тут же его выключает». Бальбо был в первых рядах энтузиастов автоспорта, что и побудило его возвести неподалеку от Триполи гоночную трассу «Меллаха». Всегда трезво оценивавший положение Италии на политической карте мира, он отлично понимал, что его страна – лишенная природных ресурсов и мощной индустриальной базы – не сможет участвовать в большой войне. Энцо Феррари вспоминал, как однажды спросил у Бальбо, собирается ли Италия идти войной на Великие державы. «А чем будем воевать, арахисом?» – отвечал ему тот.

У Канестрини и его идеи с лотереей был другой горячий сторонник в лице Аугусто Турати, секретаря фашистской партии и еще одного поклонника автоспорта. Его план был прост: по всей стране будут продаваться билеты ценой 12 лир, а на саму гонку в Триполи попадут тридцать финалистов лотереи. Там у каждого из них будет билет с именем одного из участвующих гонщиков, и держатель билета с именем пилота-победителя гонки гарантированно получит приз примерно в 500 тысяч долларов. Но Канестрини ненавидел игры с такими неравными шансами на успех. Утверждается, что он связался с держателем билета с именем Акилле Варци – продавцом лесоматериалов по имени Энрико Ривио – и предложил ему план. (Другие утверждают, что это Ривио вышел на связь с Канестрини, но это неважно, результат был одинаков.) Если Варци будет гарантирована победа, они вместе с Ривио оставят половину суммы себе, а остальные деньги распределят между несколькими заинтересованными участниками гонки – конкретно речь шла о Варци, Канестрини и всех претендентах на победу, в числе которых были Нуволари, Бордзаккини, Джузеппе Кампари (выступавший в составе Maserati) и Луи Широн, пилот-ас из Монте-Карло.

Сделка устроилась. «Договорняк» должен был сработать идеально. В начале гонки будет имитация борьбы, а потом Варци вырвется на своей «Bugatti» в лидеры и понесется к большому денежному кушу. Предположительно Варци выбрали по двум причинам. Первая: его «Type 51» была мощной машиной, имевшей все шансы на победу, с «договорняком» или без него. Вторая: победа французской машины должна была помочь организаторам схемы избежать подозрений со стороны Бальбо, который ничего не знал об их договоренности.

Зато известно, что один пилот, англичанин Тим Биркин, замешан не был, то ли в силу полного незнания, то ли по причине угрызений совести. Носивший рыцарский титул в своем королевстве и бывший примечательным и богатым спортсменом сэр Генри «Тим» Биркин, вероятно, не считался заговорщиком ни претендентом на победу, ни подходящим участником схемы, и предположительно поэтому не был поставлен в известность.

В итоге это обернулось катастрофой для всех заинтересованных лиц. В начале гонки Кампари недолгое время лидировал, пока его не обогнал полный энтузиазма Биркин, ехавший в куда более быстром темпе, чем те, кто не желал лишний раз напрягать заранее выбранного чемпиона. Нуволари, а потом и Бордзаккини были вынуждены ускориться, чтобы остудить пыл англичанина, в то время как Варци держался третьим-четвертым. Поскольку Биркин был очень быстр во время тренировочных заездов, в последний момент было введено правило, которое должно было воспрепятствовать его победе. Было наложено абсурдное по своей сути ограничение: каждый болид разрешалось обслуживать только одному механику. Поскольку Maserati отрядила всего одного человека на обслуживание «8CM» Биркина и Кампари, незадолго до старта Биркин остался без члена команды. Он попросил о помощи механика из местного гаража, который оказался беспробудным пьяницей, всю гонку продремавшим под пальмой.

Потом начался фарс. Кампари заехал на пит-лейн на дозаправку, которая длилась так долго, что за это время можно было успеть до краев залить бак трехмоторного бомбардировщика «Savoia-Marchetti SM-81». Потом на пит-лейн неспешно, в прогулочном темпе отправился Бордзаккини. Он съехал с трассы, со всей силы ударил по бензобаку и объявил, что его «Alfa» не в состоянии ехать дальше. Оставив пораженных зрителей глазеть на совершенно целый и исправный автомобиль, Бордзаккини просто ушел восвояси, сверкая широкой улыбкой на пухлом лице.

Нуволари вышел в лидеры, но Биркин преследовал его с типично эдвардианской решимостью. Однако незадачливый англичанин был вынужден остановиться на дозаправку топлива и замену резины, которая истерлась и стала совершенно лысой из-за песка, надуваемого на трассу ветром. Он принялся заправляться и менять колеса в одиночку, но, к несчастью, перед тем как забраться обратно в кокпит и продолжить гонку, он обжег руку о горячую выхлопную трубу. Сильно отстав, он фактически выбыл из борьбы за победу. Нуволари продолжал лидировать, Варци шел вторым. Но когда его «Bugatti» проносилась мимо громадной трибуны, тысячи зрителей навострили свои уши. Что за шум?! Этот жуткий грохот раздается из выхлопной трубы «Bugatti»! Мотор давал сбой. Если Варци не сможет финишировать, весь план заговорщиков будет обречен на провал.

Нуволари незамедлительно заехал на пит-лейн на дозаправку. Децимо заправлял бак так долго, что казалось, будто его ноги утонули в песке. Следом примчался Кампари. Его механик начал проверять на неисправности переднюю подвеску, которая внешне была в полном порядке. Эхом с трибун раздался свист. Затем он стал все громче. Толпа раскусила схему заговорщиков. Нуволари в спешке вылетел с пит-лейна, пытаясь выглядеть серьезным. На следующем круге член его команды просигнализировал ему, что он сократил отставание от плетущегося впереди Варци на целых двадцать секунд. Находчивый Тацио на своей «8C» принялся заплывать в повороты по каким-то совершенно безумным траекториям, поднимая в воздух тучи песка и впустую расходуя уйму времени. Но как он ни пытался ехать медленнее, он все равно неумолимо сокращал дистанцию между собой и Варци, громыхавшая «Bugatti» которого ковыляла по треку почти пешим шагом. Наконец, Нуволари выдал публике план заговорщиков: пристроившись за Варци, он проследовал за ним до самой финишной черты и пересек ее под громкий гул и ливень насмешек.

Бальбо был в бешенстве. Была создана комиссия для расследования обстоятельств скандала. Варци, Нуволари, Кампари, Бордзаккини и монегаску Широну «пожизненно» запретили участвовать в гонках в Триполи. Канестрини предположительно удалось избежать гнева Бальбо, равно как и Турати. По иронии судьбы, самая большая расплата ждала единственного невиновного участника. У Тима Биркина в результате полученного ожога случилось заражение крови, и три недели спустя он умер.