Энцо Феррари. Биография - Страница 17

К началу 1930-х Италия начала воинственно заявлять о своих претензиях на территории отсталой, промышлявшей работорговлей Эфиопии, и в связи с этим поднялся вопрос об отмщении за позорное поражение итальянских отрядов от рук кучки босоногих абиссинских племен, случившееся в сражении при Адуе в 1896 году. Было много всего сказано о том факте, что экспансионистская политика в Африке, пышная торжественность фашистских позеров и увеличение производства вооружений были попросту тем хлебом и зрелищами, которыми правительство пыталось отвлечь население от жестокой реальности экономических проблем, но едва ли будет правильно так говорить. Исследование мировой экономики по странам Лиги Наций за 1934/35 г. показывает, что по уровню благосостояния (или его нехватке) Италия находится на том же уровне, что и остальные индустриальные страны, которые потрясла экономическая Депрессия. В конечном итоге Муссолини действительно ввел самого себя и своих соотечественников в заблуждение чрезмерно раздутым и напыщенным милитаризмом, но в первые десять лет после знаменитого Марша на Рим созданный им странноватый альянс социализма и крупного бизнеса, работающего на свободном рынке, работал удивительно успешно.

В 1930 году импортные пошлины на автомобили были удвоены, что, по сути, исключило с итальянского рынка французских, немецких и американских автопроизводителей, хотя вот Генри Форду, чьи симпатии в отношении Муссолини, а позже и Адольфа Гитлера, хорошо задокументированы, очень быстро удалось учредить итальянский филиал своей компании в Милане. Но главным эффектом от возросших тарифов стало превращение Fiat в монополиста на рынке легковых автомобилей Италии, и этот статус туринский концерн сохраняет по сей день. Alfa Romeo и несколько других небольших производителей остались в бизнесе только в качестве поставщиков люксовых и спортивных автомобилей для высших слоев общества. Однако, с постепенным наращиванием Италией производства военной техники и вооружений, усилия Alfa понемногу сместились в сторону производства грузовиков, разведывательных автомобилей и авиационных двигателей.

Энцо Феррари переживал эту охватившую страну суматоху, сконцентрировав все свое внимание на маленьком тесном мирке автомобилей и национальной мании вокруг автогонок.

На контрасте предпринимательский дух американцев подтолкнул их обратиться к гонкам на дистанцию в полмили и милю по грунтовым покрытиям гужевых дорог и ярмарочных территорий, плату за вход на которые можно было собирать более эффективно. Там основную массу участников составляли механики из рабочего класса и разного рода ремесленники. В Англии надутые эдвардианцы законодательно запретили гонки по дорогам общественного пользования, и все соревнования в стране были ограничены заездами на нескольких специализированных треках, где собирались только очень богатые люди («нужная публика и никакой толкотни»).

В Италии же автоспорт преодолевал все социальные барьеры и по популярности соперничал с футболом и велогонками. И, хотя центром его развития оставался индустриальный север, гонки вроде уже упомянутой Targa Florio по грунтовым дорогам бедной Сицилии или Coppa Sila, проходившей в глубинах аграрного «большого пальца» Италии, приковывали к себе серьезный интерес в национальном масштабе. Великие и без пяти минут великие старались быть поближе к автоспорту, даже сам дуче предлагал финансовую помощь, чтобы только Alfa Romeo не сдавала позиций в международных соревнованиях Гран-при и поднимала престиж Италии. Его лихой зять, граф Галеаццо Чиано, министр иностранных дел Италии и бывший любовник герцогини Виндзорской, передал в дар организаторам гонки в Ливорно именной кубок в свою честь. И хотя автогонки были почетным делом для дворян, часто на стартовых решетках с ними бок о бок сидели обычные мещане – Феррари в том числе, – и эта громадная, всепоглощающая любовь к быстрым автомобилям вносила такой дух эгалитаризма в автоспорт, какой был неведом во всех прочих аспектах жизни итальянцев.

По иронии судьбы, успехи другого автопроизводителя дали толчок к созданию гоночной команды, которой будет уготовано носить имя Феррари и с которой начнется его восхождение к вершинам международной известности. Болонья была родным домом для братьев Мазерати, семьи из пяти энтузиастов от автоспорта, ведомой старшими Альфьери и Эрнесто, накапливавшими опыт участия в гонках аж с 1907 года. В 1926 году они начали производство собственных гоночных автомобилей и к 1929-му создали «sedici cilindri» (16-цилиндровую) машину для Formula Libre, установив в нее бок о бок пару 8-цилиндровых моторов (такую конфигурацию впервые опробовали братья Дюзенберг девятью годами ранее).

Машиной было очень тяжело управлять, но она была заряжена мощью и была способна выдавать на прямых умопомрачительную скорость. 28 сентября 1929 года Баконин Бордзаккини, гонщик с лицом ребенка, сел за руль «Maserati» и проехал на ней по десятикилометровому прямому участку дороги в предместьях Кремоны, показав среднюю скорость в 248 км в час. Бордзаккини был одним из лучших пилотов Италии и популярным в народе героем, хотя позже ему придется отступить под натиском фашистов, которым не нравилось его имя, данное ему родителями в честь русского революционера Михаила Бакунина, и сменить имя на Марио Умберто. В 1929 году предельная скорость в 248 км/ч была просто чудовищной, хотя двумя годами ранее калифорниец Фрэнк Локхарт, управляя «Miller», в котором стоял мотор с наддувом и промежуточным охлаждением, притом вдвое меньшего размера в сравнении с «Maserati», развил скорость в 275 км в час на высохшем озере Мёрок и проехал круг по овальному треку Калвер Сити на скорости 232 км в час. Этот факт упомянут здесь лишь для того, чтобы показать, что в ранние годы, до того как попасть в рабство к легким и непритязательным автомобилям, их показному блеску и обилию в них разного рода гаджетов и приспособлений, инженеры американского автопрома шли в авангарде технологического прогресса.

Нет нужды говорить, что достижение Локхарта было проигнорировано – если о нем вообще знали – после славного заезда Бордзаккини. Его достижение было воспринято с таким воодушевлением, что автомобильный клуб Болоньи устроил масштабный банкет в честь гонщика и доморощенных парней, построивших ему машину. Энцо Феррари, неизменно присутствовавший на местной автоспортивной сцене, пришел на банкет, заняв на нем видное место, и выбор этого места – по случайному стечению обстоятельств или по подготовленному заранее плану – оказал значительное влияние на его будущее.

По обеим сторонам от него за банкетным столом оказались два самых ярых автомобильных энтузиаста региона. Альфредо Каньято был членом известной семьи купцов из Феррары, занимавшихся текстилем и пенькой. Альфредо регулярно ездил в Болонью в ярмарочные дни в компании своего старшего брата Аугусто. Несколькими неделями ранее Альфредо посетил дилерский центр Феррари на Виа Монтеграппа и за наличные приобрел там новый 1,5-литровый 6-цилиндровый спорткар «Alfa Romeo». И хотя у него был лишь небольшой опыт гонок на мотоциклах, он рискнул заявиться на своей новой «Alfa» на Circuito delle Tre Province, где удивил многих, заняв шестое место в общем зачете. Третьим в той же гонке финишировал знатный уроженец Бергамо, много лет живший в Болонье, Марио Тадини. Высокие результаты, показанные ими на длинном и тяжелом этапе, проходившем по трассам общего пользования, распалил их энтузиазм, и когда они сели за стол по обе стороны от Феррари, то были готовы выслушать любые его предложения по развитию их нарождающихся карьер автогонщиков.

В подобных обстоятельствах Феррари был силой, с которой следовало считаться. У него был серьезный послужной список не только в мире гонок, но и в инженерном департаменте Alfa Romeo и в отделе продаж фирмы. Разумеется, дирижировал их разговором именно он, и у него была одна центральная тема: у них есть деньги, а у Феррари есть связи и опыт в гоночном деле, так почему бы не объединить таланты и не сформировать senderia – гоночную конюшню, – чтобы совместными усилиями продвигаться к своим целям в спорте. Сделка будет простой: будет зарегистрировано товарищество с ограниченной ответственностью – societa anonima, – учредители которого будут покупать, а быть может, однажды и строить скоростные, производительные автомобили высокого класса и соревноваться на них. Разгоряченные вином, они предались мечтам о собственной всепобеждающей гоночной команде, пока вокруг них продолжались шумные празднования. Феррари заверил Каньято и Тадини, что с его связями в штаб-квартире Alfa в Портелло долго ждать выгодных сделок по лучшим новым машинам не придется. Более того, его связи в бизнесе аксессуаров могут принести дополнительное финансирование предприятия от производителя шин Pirelli и производителей систем зажигания Shell Oil и Bosch, помимо прочих. Что еще лучше, новая конюшня сможет благодаря репутации Феррари в высших эшелонах автоспорта привлечь лучших профессиональных пилотов, которые будут соревноваться в гонках по всему континенту и тем самым приносить славу и – что важно – увеличивать доход новоиспеченной компании.