Энциклопедия шаманской мудрости - Страница 19

5. Функция медиатора между представителями племени и духами, божествами, хозяевами местности, между тремя мирами: Верхним, Средним и Нижним. Шаман как представитель родоплеменной системы выполняет своего рода дипломатическую функцию, представляя интересы племени перед невидимыми могущественными силами, которые, по представлениям архаических народов, оказывают воздействие на здоровье, рождение детей, урожай, удачу в охоте, испрашивает нужную погоду у божеств стихий дождя, грома, радуги, грозовых туч и т. д. Шаман улаживает конфликты, возникшие между членами его рода и различными духами (в этой «миротворческой миссии», конечно, мы можем усмотреть и психотерапевтическую функцию, если полагать, что духи – это своего рода объективация различных психических конфликтов).

На основании данных археологии мы можем говорить о зарождении шаманизма в каменном веке, а точнее, в верхнем (позднем) палеолите, т. е. когда, собственно, и появляется современный разумный человек (Homo sapiens). Тогда, на заре религиозного сознания, каждый был по-своему шаманом, ибо еще не выделилась особая фигура, осуществлявшая посреднические функции между небом и землей. Шаманизм был семейно-родовым. Классическая же фигура шамана оформляется в бронзовом веке, именно тогда появляется индивидуальный, персональный шаманизм. Согласно исследованиям ряда ученых – археологов и этнографов, – можно выделить несколько типов шаманства, соответствующих определенным этапам развития общества.

1. Первобытное, «поголовное» или семейное шаманство. Оно сохранялось еще в конце XIX – начале XX века у народов Северо-Восточной Азии – чукчей, коряков, алеутов, эскимосов, ительменов, а также у якутов. Следы такого типа шаманства обнаруживаются в археологических раскопках на месте стоянок первобытных людей.

Как пишет С. А. Токарев[100], наиболее ранняя форма шаманизма, известная по этнографическим источникам, наблюдалась в XVIII в. у ительменов Камчатки. В то время у них еще сохранялся архаический уклад с чертами преобладания женского шаманизма. У ительменов не было профессиональных шаманов. При этом шаманили в основном женщины, чаще всего пожилые. Та же картина ранней стадии шаманизма обнаруживалась и у чукчей. Собственно шаманов у них было мало, и они мало чем отличались от обычных людей. Особого костюма у чукотских шаманов не было. Бубен был таким же, как и в каждой чукотской семье, в который во время семейных обрядов по очереди били все члены семьи[101].

В шаманских камланиях участвовали все члены семьи – от мала до велика, а также гости. Такие массовые камлания происходили, например, во время охотничьих праздников. Так, чукчи собирались в огромном шатре, который был наглухо закрыт от света и наполнен дымом от тлеющих углей. Вся семья вместе с родственниками, друзьями и гостями в количестве 20–25 человек с криками и стуком бубнов вводила присутствующих в экстатическое состояние. Некоторые ученые считают, что семейный шаманизм был исключительно имитацией, подражанием священнодействию шамана. Так, например, Е. А. Торчинов в монографии «Религии мира: Опыт запредельного: Психотехника и трансперсональные состояния» пишет: «Процветал и семейный шаманизм, заключавшийся в том, что каждая семья, имевшая свой шаманский бубен, передававшийся по наследству, в особые праздничные дни имитировала сеансы камлания. Речь идет только об имитации внешних моментов поведения шамана (прыжки вверх, подражание священному языку шаманов – издавание нечленораздельных звуков и т. д.). Иногда при таких коллективных акциях имели место пророчества, но к ним никто серьезно не относился. Главное формальное отличие этих семейных камланий от подлинно шаманского состоит в том, что семейное камлание (в котором принимают участие даже дети) проводится при свете под наружным навесом чума, тогда как шаманское – в спальном помещении и в полной темноте»[102]. Однако то, что описывал специалист по культуре чукчей В. Г. Богораз, не позволяет делать такие выводы[103]. Коллективное камлание проходило именно в темноте, а не при свете. И камлание это, по описаниям Богораза, приводило к тем же результатам (экстатическим состояниям и общению с духами), что и у индивидуальных шаманов. Женщины в семейном шаманстве пользовались равными правами с мужчинами. А в некоторых случаях были даже предпочтительнее мужчин. Чукотские шаманы говорили Богоразу: «Женщина от природы шаманка»[104]. Ей, по представлениям чукчей, даже не нужно учиться шаманству, все необходимые качества и так присутствуют в ней от рождения (до момента родов, т. к. после родов, как считали чукчи, женщина теряла много шаманской силы). Шаманы-трансвеститы с «превращенным полом» считались у чукчей, коряков и эскимосов очень сильными, способными помочь в самых сложных ситуациях. Кроме того, даже шаман, не меняющий пол, расчесывает волосы по-женски и заплетает в косы. Перед камланием шаманы распускают волосы. Колымские якутские шаманы для обычного камлания берут у девушек верхнюю одежду (которую замужние не носят) из шкуры жеребца и шаманят в ней. Все это – «превращенные мужчины», женская одежда и женские прически шаманов – свидетельствует о том, что шаманизм на более поздних стадиях (в форме индивидуального шаманства) сохраняет веру в силу женского шаманства. У семейного шаманства нет строгих канонов, иерархии и сложных ритуалов. Любой член семьи мог в любое время в силу личной необходимости покамлать на бубне – живом инструменте, открывающем доступ к миру духов.

Каждый на свой лад общался с миром духов, которые были для него такой же реальностью, как для нас соседи по подъезду. Это не был какой-то принципиально иной мир. Духи, божества и демонические существа окружали человека повсюду. Некоторые из них обитали в небесах, другие – под землей. Но возможность вступить в контакт с ними была у каждого. Другое дело – не всем и не всегда это было нужно.

2. Следующий этап, или разновидность шаманизма – родовой шаманизм[105]. Шаман на этой стадии является служителем родового культа. У каждого рода имеется свой особый шаман либо несколько шаманов. Такая форма шаманизма встречалась, например, у юкагиров. Умершие шаманы становятся покровителями рода. Следы родового шаманизма сохранялись у эвенков, бурят и других народов Сибири.

3. Индивидуальный шаманизм, который выделился из родового. Шаманство отдельных, наиболее одаренных и обладающих лидерскими качествами людей со временем вытеснило или, по крайней мере, оттеснило на задний план семейное и родовое шаманство. В индивидуальном шаманстве мужчина занял первый план. Это своего рода специалист, к которому обращаются за оказанием особых услуг – от исцеления от недугов до поиска пропавших домашних животных. С появлением индивидуального шаманства начинают формироваться шаманские институты, закрепляются традиции и обряды, трепетно хранимые и передаваемые новым поколениям. Индивидуальный шаманизм тесно связан с родовым мышлением. Шаман становится представителем своего племени перед духами, которые связаны с племенем исторически – духи предков, духи умерших членов рода, – а также территориально – духи хозяева местности, духи животных и растений.

4. С появлением института жречества, а потом и священства (христианство), индивидуальный шаман уходит на второй план, оказываясь в роли колдуна, знахаря и целителя (феномен курандеризма в Латинской Америке).

5. В настоящее время мы имеем дело с новым явлением – шаманизмом без соотнесения с конкретным родоплеменным сообществом. С одной стороны, это новое течение вовлекает традиционных шаманов, а с другой – человека мегаполисного, не очень знающего природу в ее «диком виде», но страстно желающего освободиться от оков городской повседневности, ищущего выхода в экзотических культах. Наконец, в это течение вовлекаются психологи, религиоведы и этнографы. Так, благодаря усилиям этнографа М. Харнера и К. Кастанеды возникло движение неошаманизма. Неошаманизм можно считать лишь частью общего потока глобального шаманизма. В настоящее время возникают разные формы – экошаманизм и т. п. Все эти явления характеризует тенденция к синтезу достижений прошлого (шаманских техник экстаза, философии всеединства и бережного отношения к флоре и фауне планеты) и настоящего (гуманистические новоевропейские ценности). Это уже не вынужденный синкретизм, когда шаманам и жрецам приходилось преобразовывать, искусственно подгонять свои традиционные представления под религиозную идеологию победителей-захватчиков (христианских миссионеров, следовавших по пятам захватнических экспедиций конкистадоров и поселенцев-колонизаторов). Это творческий сознательный союз накопленных знаний прошлого и настоящего.