Элькино золото - Страница 3

Нарочно, да? Сначала тащится на рынок, натощак, не евши, лишь бы хлопнуться в обморок. Потом лопает свое мороженое! Пачками.

Между тем в дверях магазина возникает Покупатель.

Лили (обращаясь к Эльке, тихо). Это тот! Который утром был. Хотел холодильник купить, а после передумал.

Элька (наслаждаясь мороженым, оборачивается к Покупателю). Вот как? Передумал? А теперь вернулся?

Покупатель. Нет, извините… Я ошибся. (Хочет уйти.)

Элька (поднимается со стула, решительно направляется к нему, не выпуская из рук мороженого). Еще бы! Беги, удирай, прячься!

Арон. Уймись, отдохни, приди хотя бы немного в себя.

Покупатель. Да, да, я уже ухожу! (Пытается улизнуть.)

Элька (кричит ему вслед, не забывая о мороженом). Да? Иди, иди! Думаешь, убежишь? Это тебе так кажется! От Эльки никто еще никуда не убежал. Спроси всю Яффу, все тебе скажут. Вздумал посмеяться над Элькой? Над Элькой никто еще никогда не посмел смеяться! Сперва согласился, сказал: по рукам, а после передумал? Что тебе не понравилось? Ржавчина? Я что, новый холодильник тебе продаю? Почему сразу не смотрел? Сказал «да», значит, да! Зачем заставил тащить его, чистить? Я тебе что, девчонка на побегушках?

Покупатель. Нет, я не… (Исчезает за дверью.)

Элька (не желает угомониться). Нет? Я тебе покажу: нет! Кто вздумает со мной умничать, тот кончит с чертями в преисподней! Погоди, будешь у меня искуплением всей общины Израиля! Будет тебе Судный день! (Воодушевляясь все больше, обращается к публике в зале.) Вы тоже хороши! Чего уставились? Холодильника не видели? Давайте, смотрите! Чтоб у вас у всех глазелки повылазили! (Поворачивается к Песаху, который топчется у нее за спиной в тщетной надежде утихомирить ее.) Да? А ты чего? Тоже захотел?

Песах. Что ты кричишь? Он давно ушел, нет его!

Элька. Да ну? Правда? Ушел? До чего умен, до чего смекалист! А то я сама не вижу, что он ушел!

Арон. Не обращай внимания. Это мой скандал, мне причитается. Она на меня орет. Но про мороженое, отметим в скобках, не забывает! Осторожно, оно у тебя уже течет!

Элька (облизывает стаканчик и собственные пальцы и тотчас продолжает, обращаясь к сыновьям). А, вы оба вместе! Скандалы мои вам не нравятся? Стыдитесь такой скандальной матери, да? Ничего, с моими скандалами вы у меня жирных курочек кушали, когда тут вся Яффа еще на яичном порошке перебивалась! С моим шматьем! Да, такая наша жизнь – алте захен! Вонь, грязь, ржавые холодильники, шкафы трухлявые, кровати тоже не лучше. Стулья о трех ногах! Сегодня покупаем, завтра продаем. Зато, если что остается, золотишко приобретаем! Никаких банков, никаких акций, никаких распрекрасных русских изобретателей в Америке! Только золото! Чистое золото.

Лили (тихонько, словно про себя). Но никто тут ничего не сказал против золота…

Арон. Это я вчера кое-что сказал. Мама сейчас расправляется не с нынешним днем – со вчерашним.

Элька (усаживается за стол). Золото – надежная вещь. Честная. Золото своей матери не стыдится. Золото над матерью не насмехается. Золото не бросает ни с того ни с сего жены и не мчится в Америку. (Снова поворачивается к выходу на улицу, словно уловив там какое-то движение.) Беги, удирай, драпай! Поумнее тебя я некоторых кушала на завтрак с кашей! От румын, от украинцев, от немца ушла, всех обвела! (Обращается к залу.) Вас тоже обведу, уж будьте спокойны! Будьте уверены… (Без малейшего перехода сует Арону в руки лист бумаги.) Тут есть одна дама, хочет продать – все! В дом престарелых уходит. Иди, ступай к ней, погляди, что к чему…

Арон. С какой стати? Чего это вдруг? Я в ваших гешефтах не участвую. Не успел еще, можно сказать, вернуться!..

Элька. Пожрать ты уже успел! Два сына у меня – одному стул починить целый год требуется, другой за один год все успел: медицину начал изучать – бросил! Архитектуру начал – бросил! Кино – бросил! Целый год для этого нужен – бросить столько вещей?!

Арон. Три года, мать… И вообще, это было давно. Ты ничего не помнишь…

Элька. Честь и слава! Выучился до трех считать! (Указывает на Песаха.) Этот, по крайней мере, начнет чинить стул, так через год обязательно кончит.

Тем временем к магазину подходит с колясочкой Малия. Останавливается в дверях и склоняется над младенцем – поправляет что-то в коляске, вытаскивает одеяльце, вешает его на ручку. Песах, сам того не замечая, подходит поближе, заглядывает в коляску. Арон, воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, принимается крутиться возле сейфа.

Малия (Песаху). Ему жарко… Весь вспотел, крошечка моя. Уберу я это все, пусть лежит себе свободно. Так лучше, правда?

Песах. Да…

Лили (обращаясь к Эльке, которая наблюдает эту картину). Это та – я тебе рассказывала, – которая с ребеночком без мужа! Она уже один раз заходила сюда, тоже вот заводила всякие разговоры с нашим Песахом…

Малия (Песаху). Не понимаю, зачем я вообще напихала сюда все эти тряпки!

Песах. Я не знаю…

Малия. Ни за чем. Просто потому, что все так делают. Вечно наваливают на ребенка кучу одеял. Так ведь?

Песах. Возможно… Да.

Малия. Все сбито, все перевернуто! Куча-мала… (Вытаскивает младенца из коляски.) Можешь подержать его минутку?

Песах. Я?.. Вы… даете его мне?

Малия. А что тут такого? Ты что, украдешь его? Или обидишь?

Песах (смеется). Нет!

Малия. Ты хорошо смеешься. Славно. (Передает ему ребенка.) Держи. Тяжелый?

Песах. Нет, нисколечко не тяжелый.

Малия (с гордостью). А пять кило! Никак не меньше. Если бы ты держал пять кило железа или картошки, почувствовал бы, правда?

Песах. Я думаю, да.

Малия (приводя коляску в порядок). А с детишками – вес совершенно не чувствуется. (С нежностью.) Особенно когда они так вот улыбаются… Потому что все их любят. Моего особенно! Правда. Иногда сидит такая рожа, кислая, сморщенная, как выжатый лимон, а как увидит его – как он смеется, – ну, просто не может удержаться, обязательно улыбнется. Ничего не поделаешь, правда. Есть, конечно, такие мужчины, что только вид делают, будто бы на него глядят: «Какой прелестный ребеночек, какой сладенький!», а сами так и шастают по мне глазами, так и впиваются, особенно когда кормлю. Это ж мясо и молоко вместе! (Хохочет.) Хорошо я сказала, правда?

Песах. Я не знаю…

Малия. Ты покраснел!

Лили. Ничего удивительного! Это ж не просто младенчик!

Малия (оборачивается к ней). Как это понимать – не просто младенчик?

Лили. Сама знаешь. Ты даже не скрываешь, сама всем рассказываешь, что не замужем, что у него нет отца!

Малия (закончив устройство коляски, забирает малыша у Песаха, целует его, ласкает, смеется). Слыхал? Я тебя не скрываю! Что ж ты, вошка какая-нибудь, что ли, чтобы тебя скрывать? А если нет мужа, так что – ты уже не такой сладенький, не такой хорошенький? Только услышать разок, как ты гукаешь, как смеешься – ангелы так гукают, ангелы так смеются! Медовый ты мой, ананасик ты мой! (Песаху.) Ты знаешь, что этот ребенок сделал с моей душой?

Элька (не может больше сдерживаться). Хватит, госпожа хорошая, достаточно! (Песаху.) У тебя, кажется, работа есть, ступай, займись делом!

Малия (только теперь догадывается заглянуть внутрь магазина). Ой, вы продаете холодильники? Я как раз ищу холодильник. Мой перегорел, у меня все его питание портится.

Лили (Эльке тихо). Она купит, такая хорошо заплатит. Ты сиди, я с нею займусь. (Приглашает Малию зайти в магазин.) Вот, пожалуйста…