Экономические и социальные проблемы России №1 / 2018 - Страница 5
Использование новых ИКТ радикально преображает сферу услуг. В частности, в медицинском обслуживании и социальном обеспечении открываются новые возможности по своевременному предупреждению и ранней диагностике заболеваний, а также отслеживанию состояния пациентов и людей с хроническими заболеваниями. Развитие геномной медицины и ее конвергенция с ИКТ ведет к формированию совершенно нового направления – персонализированной медицины. Ее уникальные свойства заключаются в возможности создания индивидуальных программ лечения (с учетом особенностей ДНК пациентов) и высокой степени автоматизации (например, услуга генетического тестирования), что позволяет функционировать по технологии электронного бизнеса [Цифровая трансформация.., 2017, с. 162–167]. Телемедицина, персонализированная медицина и информационные сети медицинских учреждений изменяют традиционные формы организации здравоохранения и требуют наличия особых компетенций у медицинского персонала.
Значительны перспективы цифровизации в сфере туризма и гостеприимства. Например, возможен автоматизированный подбор туров под индивидуальные нужды конкретного клиента; распознавание лиц при заселении, обслуживании и выселении из отеля; управление в номерах жестами и голосом и т.д. Считается, что применение роботов в гостиничном бизнесе позволит существенно сократить численность персонала и автоматизировать работу отелей в целом [Цифровая трансформация.., 2017, с. 80].
Распространение новых ИКТ привело к возникновению дистанционного образования. Лучшие мировые учебные заведения уже выкладывают полностью свои курсы в Интернет. Растет количество дистанционно обучаемых студентов. Но и в обычных учебных заведениях процесс обучения становится более гибким и персонализированным, с использованием Интернет, Интранет, интерактивного телевидения, компьютеров и средств мультимедиа. Темп роста прямых инвестиций в академический сегмент электронного образования только с 2008 по 2012 г. оценивается на уровне 48% [Цифровая трансформация.., 2017, с. 167].
Цифровизация отдельных видов деятельности позволяет реализовывать системные проекты, такие как «умный дом» (решения по созданию интеллектуальных сервисов безопасности и оптимизации использования ресурсов домохозяйствами) и «умный город» (livable city или smart city – комплексы технико-технологических решений по развитию городского пространства и управлению городской инфраструктурой, в том числе транспортной системой, энергетикой, водопроводными сетями, системой сбора и обработки отходов, прочими общественными службами).
По оценкам ООН, к 2050 г. 67% населения Земли будут проживать в городах. Уже сейчас многие мегаполисы мира перенаселены, а муниципалитеты не всегда справляются с уборкой мусора. Градостроительная концепция интеграции ряда новых ИКТ и технологий IoT – «умный город» – позволяет решить многие городские проблемы, а также предоставлять населению качественные услуги. Британский институт стандартов (British Standard Institution, BSI) описывает умный город как «эффективную интеграцию физических, цифровых и человеческих систем в искусственно созданной среде с целью обеспечить устойчивое, благополучное и всестороннее будущее для граждан». В число показателей «умных городов», принятых Европейской экономической комиссией, входят качество и доступность коммунальных ресурсов, инновационная инфраструктура, безопасная и комфортная среда. «Умный город» управляется данными, а управление данными позволяет муниципальным службам повышать качество жизни населения. Источниками данных служат видеокамеры, различные датчики, сенсоры, информационные системы и прочее [Интеллектуальные города.., 2018]. «Умные города» создаются уже в 18 странах мира [Рахманова В., 2017]. К 2020 г. планируют стать «умными» городами Лондон, Берлин и Барселона, к 2021 г. – Нью-Йорк и Дубай, к 2025 г. – Сингапур. Технические комплексы «умного» города начинают внедряться в Сиднее, Торонто, Мадриде, Тель-Авиве, Рио-де-Жанейро и т.д. [Интеллектуальные города.., 2018].
Одновременно процессы цифровизации предполагают необходимость реализации ряда сквозных проектов: информационные ресурсы, цифровые платформы и условия для их функционирования (правовые, экономические, социальные) [Анализ мирового опыта.., 2017, с. 36]. Кроме того, переход к цифровой экономике требует расширения производства сенсоров, датчиков и роботов, а также развития элементной базы.
Мониторинг процесса формирования цифровой экономики осуществляется как на глобальном, так и на национальном уровнях. Существуют различные методы оценки ее масштабов. Самой простой и распространенный способ – оценка доли цифровой экономики в ВВП стран.
В частности, подобные расчеты провела компания BCG17. По ее данным, доля цифровой экономики в ВВП развитых стран c 2010 по 2016 г. выросла с 4,3 до 5,5%, а в ВВП развивающихся стран – с 3,6 до 4,9%. В странах «большой двадцатки» этот показатель вырос за пять лет с 4,1 до 5,3%. Первое место по доле цифровой экономики в ВВП занимает Великобритания – 12,4%. В пятерку лидеров входят также Южная Корея (8,0%), Китай (6,9%), Индия и Япония (по 5,6%). США находится на шестом месте (5,4%), Германия – на восьмом (4,0%). В десятку передовых стран входят еще Мексика, Саудовская Аравия и Австралия. Россия заняла 15 место, доля цифровой экономики в отечественном ВВП не превышает 2,8%. Большая часть цифровой экономики приходится на интернет-торговлю, доля которой во всех продажах увеличилась с 1,7% в 2010 г. до 32% в 2015 г. [Цифровизация: История, перспективы.., 2017; Цифровая трансформация.., 2017, с. 73].
BCG с 2011 г. рассчитывала также e-Intensity index, или Индекс цифровизации экономик. В соответствии с разработанной методикой, итоговый показатель определяется как средневзвешенная сумма трех субиндексов, из которых 50% приходится на доступность Интернета (степень развития инфраструктуры, наличие и качества доступа в Интернет, фиксированного и мобильного), 25% – на онлайн расходы (величина розничной торговли онлайн и расходов на рекламу) и 25% – на активность пользователей (средневзвешенное значение субиндексов более низкого уровня: активность компаний, активность потребителей и активность государственных учреждений). Все субиндексы формируются из средневзвешенных значений нескольких параметров. В качестве источников данных используются международные отчеты (Gartner, E-Government survey ООН, The Global Information Technology Report ВЭФ и др.).
Согласно данным e-Intensity index за 2015 г., лидерами цифровой экономики являлись Дания, Люксембург, Швеция, Южная Корея, Нидерланды, Норвегия и Великобритания. Китай находился на 35 месте, Россия – на 39, США – на девятом месте [Для конкурентоспособности РК.., 2016].
В свою очередь, компания McKinsey предложила свой Индекс цифровизации. Данная методика включает оценки по четырем разделам (потребители, компании или бизнес, государство, инфраструктура или обеспечение ИКТ и инновациями), каждый из которых разбит на области использования – от пяти до двух (например, использование Интернет, использование социальных сетей, электронная торговля, реклама в социальных сетях и т.д.) и характеризуется рядом показателей – от восьми до четырех (например, доля активных пользователей Интернет в общей численности населения, количество часов в день в расчете на одного пользователя социальной сети, доля электронной торговли в общем объеме продаж и т.д.). В качестве источников данных используются опросы руководителей компаний и официальная статистика, в частности данные Индекса электронного правительства ООН (e-government developed index) [Цифровая Россия: Новая реальность, 2017, с. 121–122].
Согласно расчетам McKinsey, цифровыми лидерами на сегодняшний день являются Сингапур, США, Израиль и ряд стран Западной Европы (Великобритания, Германия, Испания, Италия, Норвегия, Франция и Швеция). Причем Сингапур лидирует за счет цифровизации государственных услуг, а в Израиле, наоборот, лучше оцифрована деятельность компаний. Аналитики McKinsey выделяют также группу стран – «активных последователей» – Россия, Китай и страны Центральной Европы (Польша и Чехия). «Отстающими последователями» они считают страны Азиатско-Тихоокеанского региона (Австралия, Индонезия, Южная Корея, Япония и т.д.), Казахстан, Ближний Восток (Египет, Саудовская Аравия и т.д.) и Индию. В России, согласно анализу компании, лучше всего оцифрованы государственные услуги, а вот цифровизация бизнеса отстает [Цифровая Россия: Новая реальность, 2017, с. 5].