Экономические и социальные проблемы России №1 / 2014 - Страница 7
Реализация эффекта экономии от масштаба тесно связана с проблемой оптимального размера экономического пространства. Если относительно крупное экономическое пространство может опираться на более диверсифицированную экономику и в меньшей степени подвержено рискам, вызванным изменениями конъюнктуры на отдельных мировых товарных рынках, то небольшие экономические пространства могут столкнуться с новыми рисками в условиях глобализации, особенно в условиях глобальных экономических кризисов. Таким образом, размер пространства становится в некотором роде «демпфирующим» фактором при наличии внешних шоков.
Влияние интеграции на инвестиции может происходить за счет расширения рынка, усиления конкуренции и повышения доверия к политике властей. При этом эмпирически подтверждается положительное влияние интеграции на инвестиции (в форме прямых иностранных инвестиций), но тесная связь роста инвестиций с экономическим ростом не прослеживается. Некоторые исследователи предполагают, что интеграционные соглашения могут стимулировать инвестиции в неэффективные отрасли [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 27].
В последнее время для оценки эффектов интеграции все чаще используются концепции эндогенного экономического роста, которые делают акцент на внешние эффекты от передачи знаний, в частности через внешнюю торговлю, включая выгоды от зарубежных исследований и разработок, воплощенные в торгуемых товарах; трансферты технологий; увеличение набора и качества импортируемых товаров. Передача знаний увеличивает общий уровень знаний на межотраслевом уровне, создавая дополнительные стимулы для инноваций и снижая их издержки; приводит к увеличению уровня производительности, влияя, таким образом, на экономический рост.
Кроме того региональная интеграция может содействовать производству региональных общественных благ (решению проблем транспортной инфраструктуры, использования водных ресурсов и т.д.) [Ушкалова Д.И., Головнин М.Ю., 2011, с. 28].
Мировой опыт свидетельствует о том, что реальная экономическая интеграция возможна и может быть эффективной лишь между странами с достаточно развитым экономическим потенциалом. В СНГ к таким странам можно отнести только Россию, Белоруссию, Казахстан и Украину. Не случайно поэтому именно первые три из этих государств выступили с инициативой об образовании ТС-3 [Музапарова Л., 2011, с. 1]6.
Рассматривая исторические предпосылки создания ТС-3, С.Ю. Глазьев подчеркивает, что степень интеграции государств определяется не масштабом или уровнем экономического развития, а исторически сложившейся специализацией и кооперацией производства в рамках общих воспроизводственных контуров [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, с. 2]. Это положение полностью применимо к государствам, объединившимся в ТС-3, экономики которых дополняют друг друга. Например, в стоимости готовой белорусской продукции около половины приходится на комплектующие и материалы из России [Глазьев С.Ю. Зачем нужен.., 2012, с. 4].
В такой ситуации проявленная руководителями России, Белоруссии и Казахстана политическая воля к созданию регионального ТС в рамках ЕврАзЭС – «не что иное, как осознанный выбор в пользу глокализации – создания мощного экономического союза, способствующего стремительному экономическому развитию, со своими правилами игры» [Глазьев С. О перспективах развития.., 2011].
Сходного мнения придерживаются и ряд других специалистов. Мировой экономический кризис, длительность процесса присоединения к ВТО и неоднозначные результаты попыток «одиночного» вхождения в систему мирохозяйственных связей подтолкнули правящие элиты России, Белоруссии и Казахстана к пониманию значимости совместного экономического развития для сохранения более или менее достойного места в новой конфигурации мировой экономики и, в определенной степени, его безальтернативности [Ушкалова Д.И., 2012, с. 8]. Создание регионального объединения дало странам-участницам реальный шанс не только изменить свой статус в существующей системе международного разделения труда, но и превратиться из винтика мировой экономики в настоящий «мир-экономику» [Коваль О., 2012].
При этом важную роль сыграло осознание низкой конкурентоспособности отечественных товаров на мировых рынках и значение внутрирегиональных рынков готовой продукции в условиях предполагающейся модернизации экономик России, Белоруссии и Казахстана [Ушкалова Д.И., 2012, с. 8].
Вместе с тем при принятии руководством России решения об участии в ТС-3 преобладали политические соображения: «Образование ТС диктовалось в значительной степени политическими обстоятельствами, а не стало результатом определения границ оптимальной торговой зоны. Иначе в нашей тройке место Казахстана заняла бы Украина – доля этой страны во внешней торговле России и Белоруссии существенно выше, чем казахстанская» [Ивантер А., 2012].
Анализируя предпосылки для формирования ТС-3 под углом зрения политических систем, сложившихся в странах, вступающих в ТС-3, А.М. Либман приходит к выводу о том, что участие России и Казахстана в этом объединении обусловлено готовностью автократических правительств пойти на ограниченную интеграцию рынков, стремясь получить исключительно экономические преимущества. С одной стороны, страны смогли в достаточной степени отдалиться друг от друга, чтобы интеграция стала для их лидеров «политически допустимой». С другой стороны, режимы в России и Казахстане являются гораздо более стабильными и устойчивыми, чем ранее (особенно ясно это видно в России) [Либман А.М. Политические барьеры.., 2011]. Позиция Казахстана в пользу ТС-3 также в известной степени продиктована меняющимся балансом сил в экономике Центрально-Азиатского региона в пользу Китая [Чуфрин Г., 2010]. Участие Белоруссии в ТС-3 скорее связано cо сценарием «интеграции выживания» сначала в условиях глобального кризиса, а затем – и финансового кризиса внутри страны [Либман А.М. Политические барьеры.., 2011].
При формировании ТС-3 учитывалось, что этап зоны свободной торговли Россия, Белоруссия и Казахстан уже прошли. Длительное время в рамках ЕврАзЭС велась работа по гармонизации ставок импортного тарифа, имелись конкретные наработки по созданию ТС, накопленные в ходе предыдущих попыток создания интеграционных группировок [Лихачев А.Е., 2010, с. 10].
При этом страны-участницы подошли к строительству ТС-3 с рядом нерешенных экономических проблем. К ним относятся: сырьевая направленность экспортных торговых потоков; низкая эффективность капиталоемких и индустриальных секторов; низкая конкурентоспособность национальных экономик; потребительское использование природных ресурсов и связанные с этим экологические угрозы; отсутствие четкой общей региональной позиции в вопросах развития мировой экономики и международной торговли [Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России.., 2009, с. 32–33].
Наряду с этим ТС-3 с самого начала столкнулся с серьезными проблемами экономического характера, вызванными различиями в национальных и групповых хозяйственных интересах. После распада СССР в бывших советских республиках, в том числе и в государствах – участниках ТС-3, сформировались не только во многом различные национальные экономические интересы, но и специфические хозяйственные интересы определенных влиятельных национальных бизнес-групп, которые далеко не всегда совпадают с национальными интересами даже собственных стран [Чуфрин Г., 2010].
Тем не менее в конкретных исторических и экономических условиях создание ТС-3 представлялось оптимальным решением.
Процесс строительства ТС-3 подробно описан в литературе [Глазьев С. О перспективах развития.., 2011; Достанко Е.А., 2012; Таможенный союз Беларуси, Казахстана и России.., 2009; Ушка-лова Д.И., 2012]. Отметим лишь основные этапы и особенности его формирования.
Отсчет создания ТС-3 начался с подписания Договора о создании единой таможенной территории и формировании Таможенного союза (октябрь 2007 г.). С самого начала этот процесс отличала довольно жесткая дисциплина. В соответствии с Планом действий на 2008–2010 гг. ТС-3 формировался в три этапа: предварительный (введение единого таможенно-тарифного и нетарифного регулирования) – до 1 января 2010 г.; первый (введение в действие Таможенного кодекса ТС-3, перенос контроля на внешнюю границу Белоруссии, введение механизма зачисления и распределения ввозных таможенных пошлин, отмена таможенного оформления товаров во взаимной торговле участниц ТС-3) – до 1 июля 2010 г.; второй (перенос таможенного контроля на внешнюю границу Казахстана) – до 1 июля 2011 г. [Глазьев С. Настоящее и будущее.., 2013]. К концу 2011 г. были реализованы все ключевые решения Межгосударственного совета ЕврАзЭС, выполнены все основные мероприятия по обеспечению создания и функционирования ТС-3. Таким образом, в отличие от аморфных процессов объединения постсоветского пространства в рамках СНГ при создании ТС-3 действовал четкий план интеграционного строительства с определенными сроками его выполнения.