Экономические и социальные проблемы России №1 / 2013 - Страница 6
Вместе с тем в качестве ведущих центров наукоемких технологий наряду с США по праву фигурируют также Западная Европа и Япония. Западная Европа, по мнению А.Н. Авдулова и А.М. Кулькина, по мере продвижения объединительного процесса в рамках ЕС заметно укрепляет свои позиции и в перспективе может сравниться с США. В последнее время на рынке высоких технологий, в особенности в области производства вычислительной техники, телекоммуникационного оборудования и автомобилестроения, наблюдается энергичное продвижение стран Юго-Восточной Азии и КНР (1, с. 44).
И перед США и перед Китаем стоят серьезнейшие проблемы, связанные с моделью экономического роста, но на сегодняшний день сложившийся в геоэкономике расклад основных экономических функций организатора и исполнителя достаточно очевиден.
США являются и крупнейшим центром инноваций, именно поэтому они являются лидером и в области производительности. Как подчеркивает Э.В. Кириченко, «для инновационного развития критически важным является не создание отдельных технопарков, а формирование взаимосвязанной и взаимодополняющей национальной инновационной системы. Именно наличие и постоянное совершенствование такой системы позволяет США оставаться лидером» (10, с. 11–12).
Объединенной Европе предстоит решать посильные ей задачи, связанные с тем, как вписаться в эту глобальную систему с помощью конкретных действий, отвечающих собственному интеллектуальному и ресурсному потенциалу. России остается в принципе аналогичная стратегия, которая может состоять в поиске и нахождении ниши или ниш, соответствующих еще сохранившимся и имеющим шансы на развитие элементам национального потенциала и в опоре на обеспечение мировой экономики еще нужными ей ресурсами.
В предисловии к русскому изданию своей книги американский социолог Р. Флорида пишет о глобальной креативной экономике, в рамках которой «конкурентная борьба за лучших специалистов, последние инновации и темпы экономического роста идет уже не только между Сиэтлом и Бостоном, но и между Сиднеем и Бангалором, Санкт-Петербургом и Сан-Франциско». По его мнению, в международном сообществе Россия как страна, обладающая огромным культурным и экономическим потенциалом, занимает особую позицию. «Русская творческая фантазия» помогла определить исследовательский дух ХХ столетия, и сегодня «Россия, как и другие ведущие страны ХХ века, пытается освоить правила креативной экономики нового столетия» (15, с. 9–10). Таким образом, есть поводы для оптимизма, но существует множество проблем, требующих решения.
Согласно оценкам того же Р. Флориды, в России сейчас около 13 млн. представителей креативного класса, т.е. ей принадлежит второе после США место в мире по абсолютному числу работников, занятых в креативных профессиях. В то же время в Мировом индексе креативности – комбинации разного рода показателей технологий, таланта и креативности – она попадает на 25-е место (15, с. 10). Представители креативного класса оказываются неэффективными, и исправление ситуации требует преодоления бюрократии и коррупции, изменений в системе власти. Чтобы остановить отток кадров и вернуть нужных специалистов, материальных условий недостаточно, для креативного климата нужна свобода, и не только творческая, социальная справедливость и уверенность в защите гражданских прав.
Опыт ряда стран мира показал, как надо создавать благоприятные условия для креативности в деловой и общественной жизни. «…Легким этот путь не назовешь, но никакой альтернативы нет. Потому что будущее стран, городов и компаний заключается в креативной экономике. Хотя позиции нескольких признанных лидеров могут казаться недосягаемыми, конкурентные преимущества в мировой креативной экономике меняются с головокружительной быстротой. В то время как технологические выскочки, вроде Финляндии, или развивающиеся рынки, вроде Китая, становятся в этой экономике сильными игроками, Россия должна использовать свое географическое положение и креативные кадры, чтобы занять достойное место в новом мировом порядке» (15, с. 11).
Вместе с тем следует также учитывать тот факт, что современный прогресс в области производства, транспорта и менеджмента стимулирует тенденцию к углублению пространственной специализации, которая принимает глобальные формы и усиливается благодаря деятельности МНК, расширению потоков капитала и рабочей силы, формированию таможенных союзов и т.п. Эти процессы могут привести к постепенному закреплению складывающихся конфигураций международного разделения труда, с одной стороны, и в то же время к возникновению новых потенциальных игроков с новой специализацией, способных использовать глобальную динамику с выгодой для себя, – с другой.
Меняется структура международного разделения труда, но вместе с тем одновременно возникают и новые его формы, к традиционным его формам, противопоставлявшим производителей сырья, с одной стороны, и промышленно развитые страны – с другой, добавляется новое измерение, противопоставляющее производителей массовой промышленной продукции производителям высокотехнологичных продуктов и услуг. Это новое международное разделение труда связано с овладением знанием, в его рамках трудоемкие производства, не требующие квалифицированной рабочей силы, размещаются в развивающихся странах, независимо от степени технологичности конечного продукта, доминирование интеллектуального труда над ручным расширяется до мировых масштабов, усиливается необходимость защиты интеллектуальной собственности. В новой структуре также возрастает значение услуг, использующих современные технологии (транспорт, банки и страхование, услуги предприятиям), растет их доля в международной торговле, где опять-таки ведущие позиции занимают ПРС. Все это выдвигает в качестве одной из первоочередных задач практически для всех стран снижение технологической зависимости и получение необходимых для этого знаний.
К этому можно добавить и то соображение, что наряду с глобализацией есть течения, которые могут оказаться по отношению к этому движению противоположными. Здесь можно обратить внимание на два обстоятельства, оба из которых характерны для мира в целом и особенно важны для России как гигантского и сложного государства. Во-первых, глобализация имеет и другую сторону – сепаратизм, и именно глобализация создает для него условия, когда наличие разветвленных и интенсивных связей по многим направлениям делает подобные движения реальными. Во-вторых, политическая реакция может обратиться к изоляционизму, сначала политическому, а затем и экономическому. Все эти процессы в совокупности и вдобавок к далеко не радужным прогнозам мирового экономического роста определяют сложную картину современного мира и его будущий облик.
Согласно оценкам, с которыми соглашаются практически все наблюдатели, за предыдущее десятилетие основные показатели экономики России объективно улучшились: динамично росли производство и доходы населения; радикальное снижение государственного долга в сочетании с накоплением валютных и бюджетных резервов создали серьезный «запас прочности»; значительно укрепилась финансовая система. Вместе с тем, во-первых, эти достижения явились, прежде всего, результатом благоприятной внешней конъюнктуры, а во-вторых – положительные изменения в основном касались количественных показателей, тогда как качественный прогресс был невелик (6).
В технологической сфере отставание от Запада не сокращается. Производственные фонды стареют, инфраструктура деградирует. Изношенное и морально устаревшее оборудование не только не способно обеспечить выпуск конкурентоспособного продукта, но и приводит к снижению производительности труда. По величине ВВП на одного занятого Россия примерно в 4 раза уступает США и в 3 раза – Европе (11, с. 18).
Две наиболее острые проблемы состоят в том, что, во-первых, по-прежнему доминирует сырьевая модель российской экономики, а значит, и сохраняющаяся зависимость страны от колебаний внешней конъюнктуры; во-вторых, по-прежнему явно недостаточна инновационная активность компаний, и в этом отношении Россия отстает не только от развитых стран, но и от многих стран с формирующимися рынками. И эти явления сохраняются на фоне прогнозируемого на ближайшие годы значительного снижения темпов роста мировой экономики, а это значит, что не будет оснований для роста цен на сырьевые товары и, соответственно, притока капитала в ресурсодобывающие страны и отрасли.