Экономические и социальные проблемы России №1 / 2012 - Страница 7
Нынешний кризис показал издержки углубленной специализации, когда новые идеи остаются в рамках узкой области и трудно оценить их значение для понимания экономики в целом. Однако нет оснований ожидать, что процесс специализации приостановится. В пользу этого действуют несколько факторов. Прежде всего, логика поведения экономистов как профессионалов и институциональная структура науки и образования. Как представители определенной профессии экономисты стремятся не столько к тому, чтобы установить истину, сколько к производству качественного научного продукта, и тем самым оптимально использовать свои ресурсы для достижения определенного профессионального статуса. Сегодня качественный продукт предполагает соответствие неким стандартам как общего характера, так и принятым в данной организации и области исследований. Таким продуктом являются прежде всего публикации. Отсюда важная роль журналов, которые определяют сегодня не только узкопонимаемые стандарты, но и задают «моду» в предметно-тематической области. По мере развития теории и совершенствования инструментария эта система, обладающая признаками зависимости от прошлого пути развития, воспроизводится.
В качестве свидетельства тенденции «дробления» предметно-тематической области можно указать на все большую специализацию периодических изданий. Так, в 2009 г. Американская экономическая ассоциация начала выпускать четыре новых квартальных журнала: «AEJ: Applied economics», «AEJ: Economic policy», «AEJ: Macroeconomics», «AEJ: Microeconomics». В том же году начали выходить и новые ежегодные издания: «Annual review of financial economics», «Annual review of resource economics». Появление новых журналов по отдельным разделам макроэкономики свидетельствует не только о дальнейшей специализации, но и об интересе к макроэкономической проблематике в целом после его, возможно, некоторого снижения в начале 2000-х годов4.
С 1886 г., когда вышел первый номер «Quarterly journal of economics», по конец XX в. количество экономических периодических изданий выросло многократно. Так, в списке экономических журналов JSTOR из 104 ныне существующих журналов (менявшие названия считались как один) только пять существовали в начале XX в., а треть – появилась после 1980 г. Однако эти данные не позволяют в полной мере оценить изменения в потоке публикаций, произошедшие в последние годы, хотя бы потому, что в них не учитываются электронные и малотиражные издания (например, «Working papers»), которые благодаря Интернету получили широкую аудиторию5.
Сегодня экономическая наука, как и другие дисциплины, испытывает колоссальное влияние технического прогресса, причем речь идет о влиянии не только на научные исследования как таковые, но и на экономику как научную дисциплину. Современная система передачи информации позволяет более интенсивный обмен мнениями, идеями и результатами исследований, способствует росту разнообразия подходов и инструментария, расширению предметно-тематической области, дальнейшей интернационализации экономической науки и т.д.
Указанные процессы являются долгосрочными и не связаны непосредственно с кризисами. Более того, круг проблем, которые находятся в центре внимания экономистов, меняется достаточно медленно. Так, например, содержание одного из старейших экономических журналов – «Economic journal» – за более чем столетний период свидетельствует, что проблемы занятости и рынка труда (включая гендерные аспекты), денег и инфляция, денежной политики, цикла всегда привлекали внимание экономистов и присутствовали на страницах журнала. Даже такие популярные сегодня проблемы, как роль психологических факторов и риска, были давно в поле зрения экономистов6. Для сравнения: в 2009 г. – первой половине 2011 г. в «AEJ: Macroeconomics» больше половины публикаций составляли статьи, посвященные практически тем же проблемам: занятости и рынка труда, инфляции, денег и финансов, экономической политике. При этом, конечно, радикально изменился инструментарий исследования: от описания, иллюстрируемого ограниченными статистическими данными, до сложных моделей, опирающихся на огромные массивы данных и изощренную технику расчетов, от равновесных детерминированных моделей до стохастических динамических и т.д.
Что касается кризисов, то их влияние на тематику публикаций не было особенно значительным, за исключением периода 1930–1933 гг.7, когда эта тема активно обсуждалась.
Кризис 2008–2010 гг. пробудил повышенный интерес не столько к проблеме цикла в целом, сколько к процессам, которые лежат в основе макроэкономической динамики. Имеются в виду: поведение агентов в условиях неопределенности и их взаимодействие; деятельность финансовых институтов как организаций со сложной структурой и поведение активных игроков на рынке капитала; влияние институциональных факторов на устойчивость финансовой системы; эффективность регулирующих механизмов.
Можно ожидать, что кризис придаст дополнительный импульс развитию некоторых разделов экономической теории. Возможно, это коснется поведенческой теории и эволюционной экономики. Оба направления возникли несколько десятилетий назад под влиянием процессов внутри экономической теории и достижений других дисциплин. В рамках эволюционной экономики была признана ограниченность модели рационального поведения и принципа репрезентативности, а благодаря появлению новых инструментов – симуляционному методу и компьютерному моделированию, предложены модели, описывающие результаты взаимодействия гетерогенных агентов.
Поведенческая теория позволила понять значение для рынка различных психологических характеристик людей, в частности, их склонности к экстраполяции текущего положения на будущее, и тем самым объяснить механизмы возникновения финансового пузыря и его «схлопывания». Заметим, что представители этого направления были одними из первых, кто перед кризисом 2001 г. выражал обеспокоенность по поводу пузыря на рынке «доткомов».
Отметим также, что последняя книга Д. Шиллера и Р. Акерлофа «Spiritus Animalis, или Как человеческая психология управляет экономикой» (1) по существу переносит акцент с рационального репрезентативного агента к агенту, поведение которого таковым считать не приходится. Само название книги отсылает нас к Кейнсу и его представлениям о психологии финансового рынка в условиях неопределенности.
Оба эти направления работают с процессами на микроуровне и рассматривают макроуровень не как результат формальных процедур агрегирования репрезентативных агентов, а как следствие процессов взаимодействия гетерогенных агентов в сложной системе.
Сегодня высказываются смелые предложения заменить гипотезу эффективности гипотезой адаптивных рынков на основе объединения принципов поведенческой экономики и эволюционной теории (обучение, адаптации, отбор) (22). Однако в ближайшей перспективе это вряд ли произойдет из-за сложностей формального характера.
Дальнейшее развитие экономической теории, скорее всего, приведет к дальнейшему росту ее многообразия. Этот процесс будет происходить не в соответствии с трансформационной моделью, предполагающей, что экономисты в какой-то момент отказываются от старой парадигмы и принимают новую, а по «популяционной» модели. В соответствии с этой моделью изменения происходят постепенно, затрагивают различные разделы науки и во многом связаны со сменой поколений ученых. Если это так, то проблема не в том, повлияет ли данный кризис на экономическую науку, а в том, как он скажется на отдельных разделах экономической теории.
1. Акерлоф Д., Шиллер Р. Spiritus Animalis, или как человеческая психология управляет экономикой. – М.: Юнайтед Пресс, 2010. – 273 с.
2. Коландер Д., Фельмер Г. Финансовый кризис и провалы современной экономической науки // Вопр. экономики. – М., 2010. – № 6. – С. 10–25.