Эхо Великой Песни - Страница 16

– Мы не сможем остановить их, маршал, – сказал Катион.

– Нет, если они выступят. Как продвигается следствие по делу об убийстве подвижника Балиэля?

– Мы продолжаем собирать сведения, маршал. Но в Эгару много говорят о людях, называющих себя паджитами, что на старовагарском означает…

– Общество тайных убийц.

– Да. Всем нашим многочисленным осведомителям приказано разузнать побольше об этом обществе. Слухов больше, чем нужно, но улик пока недостаточно.

– Я читал донесения. Двое лучших твоих осведомителей недавно погибли – это так?

– Да, маршал, но почему вы упомянули об этом? Оба умерли по несчастной случайности. Первый вышел из таверны пьяным на глазах у нескольких свидетелей. Он упал с причала в гавани и утонул. Второй был кузнецом, и лошадь, которую он ковал, лягнула его в голову, что также подтверждено свидетелями.

– Вызови этих свидетелей и допроси их с пристрастием.

– С какой целью, маршал?

– Ты мой кровный родич, Катион, и я очень тебя люблю, но ты не желаешь думать. Твоему пьянице пришлось бы пройти две мили, чтобы добраться до гавани и свалиться там в море. Дом его находился в другой стороне. Тебе не кажется, что он, сумев протащиться две мили, достаточно отрезвел бы, чтобы избежать падения? И что он делал в гавани среди ночи? Там и ворота заперты. По-твоему, мертвецки пьяный человек прошел две мили и перелез через ворота лишь для того, чтобы броситься в море? Что до кузнеца, то ему проломили затылок. Часто ты видел, чтобы коваль поворачивался к лошади задом?

– Я все понял, маршал. Виноват. Меня ввели в заблуждение.

– Вот-вот. Оба эти человека убиты. Займись сначала свидетелями смерти кузнеца. Когда продержишь их пару суток без сна, пришли за мой, и я сам допрошу их.

– Слушаюсь.

Раэль отпустил Катиона, прошел по стене до винтовой лестницы и спустился вниз. Вагарские солдаты, проходящие выучку под бдительным надзором аватарских офицеров, отдавали ему честь.

Пройдя через пустые залы офицерского собрания, он поднялся в свой кабинет на третьем этаже и сел так, чтобы видеть из окна далекие горы.

Сегодня его удивили две вещи – одна любопытная, другая радостная.

Для начала он сосредоточился на радостной. Один из учеников подвижника Ану принес ему весть об успехе южной экспедиции. Ее участники зарядили четыре сундука и должны прибыть домой через две недели.

Раэль передал Ану свою благодарность и наилучшие пожелания, на что ученик с поклоном ответил:

– Вы сможете высказать это ему лично, господин. Подвижник Ану приглашает вас к себе – в полдень, если вам удобно.

Это послужило вторым поводом для удивления. Ану, Святой Муж, жил в уединении более тридцати лет. Он объявил, что намерен состариться и умереть, отдал свои кристаллы Раэлю и удалился в дом на вершине холма над заливом. Это пошатнуло его репутацию среди аватаров. Он был для всех Спасителем, единственным аватаром, предсказавшим крушение мира. Он убедил более двухсот человек отправиться с ним на север. Они прошли через пустынные равнины, преодолели горы и, наконец, прибыли к воротам Пагару, первого из пяти городов. Там, на дальнем севере, обитало всего шестьдесят аватаров, которые встретили пришельцев с холодной любезностью.

На следующий день Земля сошла со своей оси, и солнце взошло на западе.

Предсказание Ану оправдалось, и его нарекли Святым Мужем. Но его решение состариться и умереть показалось всем непристойным. Аватару не подобало вести себя так. Совет Подвижников в полном составе постановил поместить его под домашний арест, чтобы никто из вагаров не увидел, как дряхлеет и распадается человек высшей расы. В пяти городах проживало около двухсот тысяч вагаров, которыми управляло всего-навсего пятьсот семьдесят аватаров. Подвижники боялись, что вагары, узнав, что Ану стареет, как всякий простой смертный, перестанут относиться к своим правителям с должным почтением. Дом Ану охраняли аватарские солдаты, и всех вагарских слуг удалили.

Подвижника обслуживали трое его учеников-аватаров, и все эти тридцать лет он не общался ни с одним из членов Совета.

И вот теперь он зовет Раэля к себе.

Маршал прошел из кабинета в свои жилые покои. Слуга-вагар поклонился при его появлении и доложил, что госпожа Мирани в саду на крыше. Раэль взошел по лестнице и снова оказался на солнце. Сад разбил Вирук двадцать лет назад, и в нем густо пахло розами и жимолостью. Мирани сидела под трельяжем в тени вьющихся роз – желтых, красных и белых. Раэль перевел дыхание: красота Мирани и после ста лет по-прежнему пьянила его. Свои длинные светлые волосы, синие на висках, она связала позади белой лентой и занималась росписью только что обожженной фарфоровой вазы. На щеке у нее остался мазок голубой краски. Бремя ответственности свалилось с Раэля – сейчас он был просто мужем своей жены. Мирани, почувствовав, что он здесь, повернула к нему голову и улыбнулась.

– Ну как? – спросила она, указывая на вазу.

– Очень красиво.

– Ты даже не взглянул.

Раэль опустился на колени рядом с ней. Тонкую, узкогорлую вазу Мирани расписала фигурами бегущих, смеющихся женщин.

– Контарские девы, – пояснила она. – Помнишь этот миф? Они услышали волшебную музыку Варабидиса, покинули свои дома и пришли к нему на гору.

– Я ведь сказал: это очень красиво. Но где же Варабидис? Разве ему не полагается быть здесь?

– Им нужен был не он, а его музыка. Что привело тебя домой так рано?

Он рассказал ей о приглашении Ану.

– Возможно, Святой Муж раздумал умирать и хочет снова войти в Совет, – предположил он.

– Не думаю. Ану человек постоянный.

– Не желаю видеть его слабым, дряхлым. Даже думать об этом противно.

– Ты видишь стариков то и дело, Раэль. Если Ану зовет тебя, значит, дело важное. Как я сказала, он человек постоянный и не стал бы беспокоить тебя из-за пустяков. Возможно, ему было еще одно видение. Ты непременно должен пойти к нему.

– Знаю, знаю. – Раэль взял платок и вытер голубое пятнышко со щеки Мирани. – Вернуть бы тебя в Совет. Ты в десять раз умнее Капришана.

– Политика меня больше не интересует.

– Вот этого я никогда не мог понять.

– Если бы ты понял, то ушел бы, как и я, – улыбнулась она.

– Ты думаешь, что я занимаюсь бесполезным делом?

– Вовсе нет. Любым обществом должен кто-то управлять. Но ответь мне на один вопрос, дорогой. Что нужно всякому нормальному человеку?

– Семья, дом, дети. Еда на столе. Здоровье и некоторый достаток.

– Верно. А когда человек, помимо этого, хочет еще и властвовать, он перестает быть нормальным. Это относится ко всем членам Совета. Человек же, который хочет управлять всеми и каж– дым, – просто сумасшедший. Такого нельзя допустить к власти.

– В таком случае ты – идеальный советник, – засмеялся Раэль, – поскольку не желаешь быть таковым.

Ее улыбка померкла.

– Возможно. Но я несла эту службу шестьдесят лет и слишком много видела. Ступай к Ану и передай ему привет от меня.

Подвижник-маршал на своем любимом сером мерине проехал через Западный парк и поднялся в гору. Здесь дул свежий морской бриз и сильно пахло солью. Миновав рощу и мощеную дорогу в гавань, Раэль свернул направо и по тропе поднялся к чугунным воротам дома Ану. Двое часовых-аватаров отдали ему честь. Раэль оставил им коня и прошел за ворота. У крыльца его встретил тот же ученик, что приходил к нему утром. Обритый наголо, с синей бородкой, он провел Раэля в маленькую библиотеку на втором этаже. Тяжелые шторы на окнах полностью заслоняли дневной свет, и в комнате горели три лампы. Ану сидел в глубоком кожаном кресле с развернутым свитком на коленях. Он спал, но проснулся, когда ученик тронул его за плечо.

– А, это ты, Раэль. – Ану прошелся костлявым пальцем по белым, падающим до плеч волосам. – Добро пожаловать.

Вид Ану вызвал у Раэля омерзение. Кожа шелушилась, как у высушенной на солнце ящерицы, тощая шея покрылась морщинами. Не выказывая отвращения, Раэль сел напротив старика и спросил: