Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света в продолжение 1819, 1820 и 182 - Страница 2
Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен, представитель немецкой служилой прибалтийской аристократии, родился в 1779 г. в имении неподалеку от Аренсбурга на острове Эзель (теперь Сааремаа). Позднее в своей биографии он отмечал: «Я родился среди моря; как рыба не может жить без воды, так и я не могу жить без моря». Десяти лет он поступил в Морской корпус в Кронштадте, в 1795 г. был произведен в гардемарины, а спустя два года получил чин мичмана. Качества молодого моряка обратили на себя внимание И. Ф. Крузенштерна, под начальством которого в первом русском кругосветном плавании он заслужил следующую характеристику: «Почти все карты рисованы сим искусным офицером, который в то же время являет в себе способность хорошего гидрографа». По возвращении из этого плавания Беллинсгаузен командовал в чине капитан-лейтенанта фрегатами на Балтике и Черном море, позднее – капитана 2-го ранга, откуда в последний момент получил назначение начальником экспедиции в Антарктику вместо заболевшего капитан-командора Макара Ивановича Ратманова (1772–1833), также участника первой русской кругосветки.
Михаил Петрович Лазарев был уроженцем сухопутной Владимирской губернии. Родился он в 1788 г. Десяти лет был отдан в Морской корпус и в 1803 г. произведен в гардемарины. Спустя год в числе лучших молодых моряков направлен для прохождения практики на кораблях английского флота, где за четыре года, помимо участия в боевых действиях против французов, плавал в Вест-Индию и в Северной Атлантике. В 1805 г. ему был присвоен чин мичмана, в 1811 г. – произведен в лейтенанты. Во время Отечественной войны 1812 года принимал активное участие в операциях против французов на Балтике. В 1813–1816 гг., командуя судном Российско-Американской компании «Суворов», совершил кругосветное плавание. Один из его сослуживцев так охарактеризовал своего командира: «Все отдавали полную справедливость отличным знаниям лейтенанта Лазарева; он считался одним из первых офицеров в нашем флоте и был действительно таков, обладая в высокой степени всеми нужными для этого качествами». Эти качества в полной мере проявились в вояже вокруг Антарктиды.
Корабли, направлявшиеся в Южный океан, были самыми обыкновенными, причем весьма отличавшимися по своим характеристикам. По сведениям Военно-морского словаря (1990) флагманский шлюп «Восток» водоизмещением 900 т отличался быстроходностью, на нем в плавание ушло 117 человек, он нес 28 орудий. Шлюп «Мирный» был существенно меньше (водоизмещением 530 т), численность экипажа достигала лишь 72 человек, он нес меньше пушек. Но в отличие от флагмана, этот корабль был более прочным и имел лучшие условия обитаемости. Выбор столь разных кораблей заставил удивиться Лазарева: «Для чего были посланы суда, которые всегда должны держаться вместе, а между прочим такое неравенство в ходе…», тем более что отмеченное им обстоятельство доставило ему как подчиненному (а также и его начальнику) в процессе плавания немало хлопот.
С учетом перечисленных обстоятельств рассмотрим более детально события самого плавания на различных его этапах, обращая главное внимание читателя на обстоятельства, связанные с открытием Антарктиды, возможно даже в ущерб достижениям экспедиции Беллинсгаузена-Лазарева в центральной части Тихого океана, где потрудилось немало других русских моряков.
Начнем со сборов в дальний вояж, тем более что в своей книге Беллинсгаузен приводит массу деталей, характеризующих подготовку к экспедиции, не забывая о мелочах. Разумеется, автор книги особо выделяет документы, имевшие к нему непосредственное отношение, в частности инструкцию морского министра, отрывки из которой приводятся ниже, требовавшие от него для начала «отправиться для обозрения острова Георгия… а оттуда к земле Сандвичевой и, обошед её с восточной стороны, пуститься к югу. И продолжать свои изыскания до отдаленной широты, какой только может достигнуть; употребить всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставлять сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях…
Государь, полагаясь на усердие, таланты и познания капитана 2-го ранга Беллинсгаузена и не желая стеснять его в действии, ограничивается указаниями главнейших предметов, для которых он отправлен…» (1949, с. 42), среди них присутствовали, например, и такие: гуманное обращение с туземным населением, участие ученых в экспедиции, регулярность отчетов из посещаемых по пути портов и т. д.
Поскольку экспедиция проводилась силами Военно-морского флота, его интересы также нашли отражение в инструкциях де Траверсе: «Имеете стараться разведывать о военном положении всех стран и портов, в коих быть случиться, как там велики силы, крепости, пушки оружия и проч., описывая все сие подробно и делая карты и планы всех портов, заливов и видимых берегов.
Чиновники ученой и художественной части в конце кампании обязаны отдать вам как начальнику отряда все журналы, подписав на оных каждый свое имя…» Впрочем, как мы увидим ниже, последний пункт оказался излишним.
В инструкциях Государственной адмиралтейств-коллегии особое внимание обращалось на сохранение здоровья личного состава, для чего требовалось «опрятное судов и экипажей содержание, очищение воздуха в палубах и интрюме, достаточное, но не чрезъестественное упражнение в какой-либо экзерциции, крайнее наблюдение, чтобы в мокрой одежде люди не оставались на долго, а особенно не ложились в оной спать, доставление им наилучшей пищи и питья… В особенности должно обращать внимание свое на больных и всеми мерами стараться об улучшении содержания их и излечения», для чего рекомендовалось использовать запасы «бульона, чаю, патоки, сахару, какао, сосновой эссенции, сусла хорошего, уксусу и горчицы. Непременно должно запастись для больных достаточным запасом хины… Не бесполезно также взять с собою несколько бочек крепкого пива из последнего европейского порта… и как пиво здоровейшее питие на море, то потребно давать оное людям чаще» в попытке заменить воду, испорченную долгим хранением в бочках» (1949, с. 45–46).
Итоговый вывод заключался в следующем: «Позволяется производить людям, по климатам тех стран, где суда, вверяемые вам, будут находиться, морской провиант и провизию не по регламенту, но соображаясь с примером лучших мореходцев, по собственному вашему усмотрению. Также позволяется употреблять для сбережения здоровья служителей, сверх положенного, разное платье по климатам, белье и прочее из запасов, которое каждое судно в достаточном количестве снабдится» (1949, с. 47). Читателю предстоит убедиться, насколько тщательно руководство экспедиции выполняло эти указания. Вместе с тем это не означает, что в процессе сборов в вояж не возникало других отрицательных моментов, которые так и не удалось решить. Так, оказалось, что «Академия наук, за краткостью остающегося времени, не приготовила инструкции для ученых… в вояж отправляющихся», в связи с чем де Траверсе подготовил «к руководству для них начертание некоторых предметов по ученой и художественной части» (1949, с. 50). Да и ученых для экспедиции удалось найти только в Германии, причем по приходе в Копенгаген выяснилось, что два немецких натуралиста отказались от участия в плавании, сославшись на недостаток времени для подготовки к нему. В связи с этим Беллинсгаузен отметил: «Мы лишились надежды делать обретения по естественной истории, нам осталось утешение набирать по сей части всё встречающееся и, по возвращении нашем, предоставить людям знающим отличить известное от неизвестного». Несомненно, отсутствие естествоиспытателей и без того в малочисленном научном персонале экспедиции (два судовых медика, занятых своими непосредственными обязанностями, профессор Казанского университета астроном и физик И. М. Симонов да живописец П. Н. Михайлов), бесспорно, отразилось на результатах плавания.
Уже заход в Портсмут, где стоянка в связи с подготовкой перехода вдоль Атлантики затянулась до конца августа, ознаменовался встречами с русскими кораблями, возвращавшимися из кругосветного плавания: шлюпом «Камчатка» (командир Головнин) и судном Российско-Американской компании «Кутузов» (командир Гагемейстер), что было свидетельством активности русских моряков в Мировом океане. Попытка добиться участия английских натуралистов в предстоящем вояже здесь также оказалась безуспешной; хотя были получены необходимые инструменты и книги.