Дверь внитуда - Страница 13

– Как ваш куратор, Гелена, я вынужден, ввиду явления постоянного гостя, согласно инструкции, предпринять ряд необходимых действий и позаботиться о соблюдении предосторожностей, – твердо заявил Сергей Денисович. Говорил он с таким кисло-надменным видом, будто каждое произносимое слово было лимоном без кожуры, которое ему запихивали сразу в глотку, да еще сдавливали для лучшего сокоотделения прямо там.

– Например?

– Обеспечить реализацию украшений для цивилизованного обретения первоначального капитала переселенца и предложить ему сотрудничество с «Перекрестком», – выдавил ЛСД, демонстративно отвернувшись от нас. Инструкция и служебный долг велели одно, а душа совсем другое. Труднее всего, как при запоре, ему далось последнее слово о сотрудничестве. Непроницаемо-темные глаза зеркалом души у куратора работать отказывались, он их использовал в качестве щелей забрала, из которых смотрел ствол снайперского ружья.

На кухне зазвенел таймер. ЛСД вздрогнул. Ух ты! Я думала, он вообще непрошибаемый, ан нет, громкие резкие звуки действуют даже на людей в черном иномирного происхождения!

– Пицца готова! Пора обедать, – перевела я сакральное значение мелодии.

– Я не употребляю фастфуд, – брезгливо процедил куратор, будто ему черпак сунули и в гальюн прямиком трапезничать отправили.

– А я вас звала угоститься? – изумилась я до глубины души кайстовой наглости. – С Конрадом, как постояльцем поневоле, поделюсь, если захочет. Но чего ради я должна делиться с хамоватым вандалом, громящим квартиру?

Резко развернувшись – жалко, громко топать в домашних тапочках при всем желании не получается, – отправилась на кухню. Там я агрессивно гремела противнем, выгружая обжигающую, ароматную пиццу на блюдо. Хотелось взять и стукнуть им по черноволосой башке ЛСД, чтобы повежливее стал, ехидна черная. Вместо боев местного значения помыла утварь и налила бульона в бокал.

Конрад и куратор вошли как пара призраков, не то чтобы зловеще, просто тихо. Я так никогда не умела ходить, хоть на цыпочки встань. Пол всегда поскрипывал, а тапки шуршали. ЛСД же опять в ботинках, только… я едва не отдавила ногу челюстью. ЛСД снял плащ и перчатки. Черные джинсы и черная рубашка продолжили сезон одного оттенка. Интересно, нижнее белье у него тоже черное и есть ли в гардеробе хоть одна вещь другого цвета? Ироничные размышления о шмотках обрубило как топором, стоило мне глянуть на руки ЛСД. Вместо ногтей у него были… наверное, когти, черные, поблескивающие, хищно изогнутые. Похожие на птичьи. Такими можно располосовать что угодно на лоскутки одним движением.

– Классный маникюр, – похвалила я и отвернулась к сушилке с тарелками. – Конрад, не спросила, ты как, на жидкой диете или другую пищу тоже употребляешь?

– Употребляю.

Обернувшись вовремя, заметила, как плотоядно покосился вампир на пиццу и облизнулся.

– А язвенникам-трезвенникам могу предложить стакан куриного бульона, или отвар из мертвых дальних родственников пить моветон? – с показной невинностью уточнила я.

Мой клыкастый папа-брат расхохотался так, что не удержался на ногах. Сполз на диван и буквально рыдал от смеха, прикрывая лицо кистью. Коготки ЛСД ощутимо увеличились в размерах, правда, морда лица осталась такой же презрительно-скучающей. Ага, теперь мне стало понятно, почему он не снимал перчаток. Если по ноготкам так легко определить настроение, то их следует прятать, что ЛСД и делал. Тогда почему снял сейчас? Наверное, чтоб мы, недостойные, видели, как бесим его, великолепного, отнимая бесценное время впустую.

– Бульон – это приемлемо, – процедил далекий потомок мифического феникса.

Отрадно, стало быть, решил не свариться с двумя дегенератами, за что и получил кружку горячего варева. Плошку с белыми сухариками – никогда не выбрасываю хлеб, если понимаю, что не доем, сушу в духовке – я поставила перед колоритным носом-клювом бесплатно. От щедрот русской души. Все-таки этот ЛСД худой, пусть поест. Не подобреет, конечно, но хоть чуток поправится. Как-никак углеводистая пища.

Потом мы с прекратившим гоготать Конрадом (похоже, у вампира наступила эмоциональная разрядка) честно разрезали пиццу напополам. Я мысленно сопоставила наши габариты и добавила ему еще треть. А вот бульон новообретенный родич пить не стал, зато попросил столового красного, если есть. Пришлось лезть в бар за бутылкой.

Под бульон, хруст сухариков и пиццу пошел разговор об устройстве гостя на ПМЖ. ЛСД действительно обещал продать перстень по каналам «Перекрестка» за разумную цену, достаточную для обзаведения гардеробом, съема квартиры, пропитания и прочих расходов. Если по первому и третьему пункту Конрад со всем был согласен, то съезжать от меня решительно отказался. Так и заявил, категорически, как транспарант развернул, заставив куратора почти подавиться сухариком.

– Занятно. А мнение Гелены Юрьевны вы уточнить не намерены? – иронично скривился ЛСД, полуприкрыв веки («Ага-ага, глаза бы мои вас обоих не видели!»).

– Я почти не против, – пожала я плечами, потом подумала, испытывая странную теплоту при мысли о новом странном родиче.

– Почти не против? – заинтересовался формулировкой вампир.

– Точно. Я не большая любительница постояльцев в доме. Даже таких классных, как ты, Конрад. Последствия счастливого детства. Но ты мне действительно очень нравишься.

– Вампирские чары? Ну конечно! Вы уже стали дойной коровой для этого кровососа? – облил меня презрением куратор.

Ту тираду, что сказал ему в ответ Конрад, я расшифровать не смогла, хотя вроде бы часть сказанного была на русском, на том самом-самом русском, по которому даже отдельные словари составляют. Но я в них не заглядывала, поэтому перевести дословно не смогла, а вот на скулах ЛСД появились очень яркие красные пятна, и он заткнулся, давая мне возможность продолжить:

– Есть отличное предложение. Позавчера съехали последние арендаторы нашей трешки. Это квартира напротив. Бесплатно пустить не могу, деньги родителям перечисляю, но вариант съема жилья очень неплохой. Центр города, и цена приемлемая. Мешать мы друг другу не будем, а пообщаться в любой момент сможем.

– Годится! – одобрил новый арендатор, и его возглас был сопровожден звучным шлепком. Будто в коридоре ударила хвостом об пол большая рыба. Очень большая рыба.

ЛСД вскочил первым и рывком распахнул дверь на кухню. Не рыба. В коридоре, посреди изрядной лужи, прямо на паркете валялась, отчетливо попахивая йодом и водорослями… русалка. Пребывающая в обмороке русалка с зелеными длинными волосами, перевитыми жемчужными нитями, чешуйчатым хвостом, ну и всеми прочими атрибутами, не прикрытыми какими-нибудь глупостями вроде лифчика из ракушек. И вряд ли на белье для персей ей банально не хватило финансов, ибо украшений (бус, браслетов, поясов, заколок и прочих драгоценных аксессуаров) на беспамятной хвостатой дамочке было с хорошую ювелирную лавку.

Куратор застонал так, словно у него заболело полчелюсти сразу, и провыл:

– Невозможно!

– Чего? У нас гость, точнее, гостья. Значит, опять открывалась дверь, или в нее положено только входить, а вплывать не положено, так как противоречит пункту три «б» инструкции для перехода между мирами? – уточнила я, уже совершенно ничему особенно не удивляясь. Удивлялка сбежала вместе с пугалкой и возвращаться не собиралась.

– Дверь не может открываться столь часто, – сквозь зубы объяснил ЛСД. – Минимальный разрыв между посещениями, зарегистрированный статистиками, составляет шестнадцать часов.

– Так что, ее назад выпихнуть? А как? Я не знаю, – пожала я плечами и подошла поближе к неподвижной деве-рыбе.

Была она не крупнее меня, словом, тощенькая. На мордашке с хорошеньким носиком и аккуратными губками застыло выражение вечного страдания. Полувсхлип-полустон сорвался с уст русалочки, и я тут же решила:

– Нет, никого выпихивать не буду. Только если она амфибия, – жаберные щели под грудью отчетливо свидетельствовали в пользу моей версии, – надо ее в ванну оттащить. Поищу морской соли.