Два брата - Страница 85

шапки влажное от пота булавинское послание и требовал созвать сход.

Чтец обычно не очень был в ладах с грамотой. Мучительно заикаясь и запинаясь, он с великим трудом пробирался через частокол мудреных титл и сокращений, слова выговаривал по буквам, но за всей этой нескладицей чувствовалась большая правда, которую станичники не могли выслушивать равнодушно.

Разве не говорили они меж собой втайне от чужих ушей о великих обидах, чинимых им боярами, помещиками и своим старшинством? И точились сабли, прочищались заржавелые дула мушкетов, взнуздывались кони и неслись по шляхам отчаянные казаки.

Лука Барабаш, хоть и сочувствовал повстанцам, все же не на шутку встревожился, видя, как растет войско Булавина.

— Заколыхал ты государством, Кондрат Опанасович, — сказал он однажды в откровенной беседе. — А что будешь делать, как придут полки с Руси? Сам пропадешь, и нам с тобой погибать.

— Не бойся, друже, — отвечал Булавин. — Дело свое я давно готовлю. Побывал загодя и в Астрахани и в Запорожье. Астраханцы и сечевики присягнули мне, что крепкую помогу дадут. А мы, набрав силы на Дону, освободим Азов да Таганрог. Там ссыльных и каторжных полно, все они с нами пойдут. Потом же… — Взгляд Булавина устремился на север. — Потом на Воронеж, на Москву двинемся…

— Великие у тебя замыслы, сбудутся ли? — сомнительно покачал головой Барабаш.

В разговор вмешался Семен Лоскут, старый сподвижник Степана Разина.

— Наш будет верх! — твердо заявил он. — Я, хоть и Сенька, а голову свою, как тот Стенька,{[98]} понапрасну не потеряю.

Лагерь повстанцев увеличивался с каждым днем, а в Черкасске росло беспокойство.
* * *

Петр сидел в своем кабинете глубоко задумавшись. Только что перед этим миновал припадок безумного гнева: царь узнал о ночной битве у Шульгина городка.

Теперь он успокоился, но голова еще судорожно тряслась, глубокая морщина прорезывала лоб, брови нахмурились над круглыми ястребиными глазами.

Царь резко дернул плечом, выпрямился:

— Никому не позволю губить мое дело, будь то хоть родной сын!

Петр придвинул чернильницу, обмакнул гусиное перо, и рука его забегала по бумаге:

«Князю Василию Долгорукому…{[99]}»

Царь на секунду оторвался от письма и гневно пробормотал:

— Сей ворам мирволить{[100]} не будет!..

«Повелеваю вам, господин маеор, ходить по городкам и деревням, которые пристают к воровству, и оные жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков на колеса и колья, дабы тем удобнее оторвать охоту к приставанью к воровству людей: ибо сия сарынь,{[101]} кроме жесточи, ничем не может унята быть».

Петр стремительно распахнул дверь. Там, вытянувшись в струнку, стоял дежурный денщик.

— Немедленно послать эштафет!{[102]} — приказал царь.

Денщик бросился выполнять приказ.
* * *

Наступила зима. Холодный ветер закрутил снежную поземку, степь покрылась белым одеялом. Замерзли реки, затвердела земля, и под славным городом Черкасском звонко застучали конские копыта. То фельдъегерь спешил с царской грамотой к атамануОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com