Два брата - Страница 192

рыто останется? Ты ведь в священном писании силен, как же забыл слова: «Несть ничего тайного, что не сделается явным»?

— Никаких я черных слов про вас не говорил, — угрюмо возразил царевич.

Петр вспыхнул, приподнялся, снова сел.

— Так, по-твоему, я вру? — крикнул он, ударяя кулаком по столу. — Твоя полюбовница все нам открыла.

— Фрося?! — ахнул царевич, и лицо его побелело.

— Афросинья лучше тебя долг и совесть понимает, хоть она и холопка!

— Фрося продала меня за царскую милость… — шептал, как в бреду, царевич.

«Ну что ж, — подумал он, — один конец!»

Он поднял голову, бросил на отца взгляд непримиримой ненависти:

— Пишите, батюшка! Все открою!

— Признавайся, — сказал Петр, макая перо в чернильницу, — когда ты слышал, будто в Мекленбургии войска бунтуют, что говорил?

— Говорил: «Бог не так делает, как отец мой хочет!»

— Радовался ты, чаю, не без намерения. Ежели б впрямь был бунт, пристал бы к оным бунтовщикам?

Алексей, помешкав, ответил:

— Когда б действительно в Мекленбургии случился бунт и за мной прислали бы, я бы к ним поехал. А без посылки ехать опасался.

— Так! А смерти моей ждал?

Царевич дерзко взглянул в глаза отцу:

— Ждал!

— Может быть, даже умышлял?

Алексей покачал головой, глаза потухли, спрятались.

— В сем неповинен! Чаял, само собой случится…

Петр горько усмехнулся:

— Сын… Забыл пятую заповедь: «Чти отца твоего и матерь твою…» Ну, за сие ответишь перед богом. А все-таки бунт против меня учинять собирался?

— Думал, призовут меня после твоей смерти. Слыхал я, будто, хотели тебя убить, и не чаял, чтоб отлучили тебя от царства живого.

— Живого меня от царства не отлучить! — гордо тряхнул головой Петр. — И ты б на меня живого пойти не осмелился!

Алексей вновь поднял голову, и темные глаза его под припухлыми веками сверкнули бешено, по-отцовски.

— Ан нет, ошибаешься, батюшка! — неожиданно звонким голосом воскликнул он. — Если б бунтовщики при живом прислали да сильны были, я бы к ним поехал!

— Вот как! — протянул Петр, и в его голосе послышалось невольное уважение.

«Стало быть, в сыне все-таки моя кровь».

— Иди! — приказал он сыну. — О судьбе твоей буду рассуждение иметь.

Алексея увели, и снова жил он, одинокий, томимый ожиданием беды, которая должна была разразиться над его головой.

Глава XI

СУД

Прошло почти два месяца с тех пор, как была допрошена Афросинья. Царевичу казалось, что гроза пройдет стороной, не задев его, и что отец не склонен предпринимать против него крутые меры.

«Прощу Фросю… — думал царевич. — Она хоть и предала меня, но ведь из-за страха только. А страх перед батюшкой ох как велик!»

И царевич начал делать шаги к сближению с Афросиньей. Он заговаривал с ней почти ласково, напоминал о беспечальном житье в Эренберге.

Афросинья отвечала сухо, неприветливо. Восстанавливать прежнюю близость с опальным царевичем ей не было расчета.

Днем 14 июня к царевичу вошел дежурный офицер.

— Собирайтесь, ваше высочество! — короткоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com