Два брата - Страница 191

аза и помчался к Меншикову.

— Доложи обо мне! — задыхаясь, сказал он лакею.

— Светлейший занят, — отвечал лакей.

— Важнейшие новости! Головой отвечаю!

Лаврентия впустили в кабинет.

— Ваша светлость! Царевич-то заговор строил!

Пучков передал показания Афросиньи. Глаза Меншикова заискрились радостью.

— Спасибо, братец! Этой послуги тебе не забуду!

— Рад стараться для вашей светлости!

Тем временем допрос продолжался.

— Говори, говори, девка! — поощрял Афросинью судья. — Великий государь тебя не оставит.

— А еще говорил царевич вот что, — без запинки продолжала Афросинья (за долгий путь на родину она основательно продумала все, что будет показывать при розыске): — «Может быть, отец мой умрет или бунт будет; отец мой, не знаю за что, меня не любит и хочет наследником сделать брата моего, а он еще младенец, и надеется отец мой, что жена его, моя мачеха, умна; и когда, сделавши это, умрет, то будет бабье царство. И добра не будет, а будет смятение: иные станут за брата, иные за меня…»

— Так, девка, так! — покрякивал судья. — Еще что скажешь?

— Когда приехали царевы послы в Неаполь-град, Царевич хотел к папе рымскому под защиту уйти, а я его до того не допустила. Ласками да уговорами в Неаполе удержала.

— Ты и впрямь так сделала? — изумился судья.

— Я государю Петру Алексеевичу верная подданная! — бойко отвечала Афросинья.

— Быть тебе, девка, у государя в милости!

В тот же день у дома царевича был поставлен караул. Алексей стал арестантом в собственной квартире. Его слуги могли выходить только для закупок съестного в сопровождении караульного солдата. Передача писем или устных поручений кому бы то ни было строго запрещалась.

Афросинью поселили в доме царевича. Полагали, что царевич Алексей в откровенных беседах с ней откроет свои тайные замыслы, а она передаст их царским судьям. Но царевич теперь никому не доверял. Узнав, что Афросинью допрашивали в Преображенском приказе, Алексей замкнулся, стал молчаливым. Попытки Афросиньи «разговорить» царевича кончались тем, что он испытующе смотрел ей в глаза, а потом вскипал гневом: «Уйди, гадина, и тебя шпигом сделали!»

По городу разнеслись слухи, что царевич почти помешался и пьет безмерно.

В вине Алексей старался утопить свое отчаяние и свой позор.
* * *

Через несколько дней после допроса Афросиньи царевича вызвал отец.

Петр сидел хмурый, на щеках его багровели пятна, лицо судорожно дергалось. Алексей стоял перед отцом опустив голову; во всей его позе виднелось непобедимое упрямство и то бездеятельное сопротивление, которое доводило до бешенства живого и вспыльчивого Петра.

— Зачем ты меня, Алеша, в Москве обманул? — спросил царь, нервно постукивая пальцами по колену.

— Чем я вас обманул? — глухо отозвался Алексей.

— Ты мне выдал не всех сообщников. Умолчал про архиереев, коим письма слал. Скрыл, что к папе римскому хотел под протекцию отдаться. Черные, богохульные слова свои, что против меня говаривал, утаил… Ты думал — сие все не раскрытоОригинальный текст книги читать онлайн бесплатно в онлайн-библиотеке Knigger.com