Душа вашего подростка. Гид-антистресс для родителей - Страница 6

Подростки – максималисты. Родителям иногда кажется, что их ребенка волнуют только материальные блага – одежда, игрушки, пафосные гаджеты. Однако глубокое общение с подростками говорит о том, что это очень поверхностное суждение. На самом деле подростки скорее идеалисты, чем материалисты-потребители. У детей в этом возрасте есть острое желание занять активную позицию в этом мире, все явления которого они разделяют на относящиеся к силам добра или силам зла. Подросток выделяет справедливость и несправедливость, честность и лживость, дружбу и предательство и стремится определить свою позицию по отношению к тому или иному событию.

Два подростка, два школьных товарища занимались тем, что боролись с таким злом, как алкоголизм. И у одного, и у другого были соседи, страдающие этим недугом, из-за чего в подъезде возникало много шума, скандалов, неприятных столкновений. И вот два подростка вышли на «тропу войны». Они пробрались в злачное место – пивной ларек в одном из скверов в центре города. Мальчики решили как-то обозначить пьяниц и принялись незаметно рисовать на их одежде отличительный знак. А потом дома у одного из этих мальчиков произошел скандал. В гости к его родителям пришел знакомый. За разговором он пожаловался, что кто-то испортил ему пальто, пока он пил пиво на улице. Потом гость внимательно посмотрел на мальчика и воскликнул: «Так вот же тот парень, что крутился у пивного ларька!» Подростку здорово попало, а маме пришлось оттирать пальто гостя от краски.

Самое печальное в этой ситуации то, что родители ругали парня как хулигана и подлого, злонамеренного пакостника, а его романтические устремления к добру, его идеализм не заметили и не поддержали. Как было бы полезно похвалить ребенка за благородный порыв и объяснить, что у него тем не менее случился некоторый перегиб!

Разобраться, что на самом деле хорошо, а что плохо, – задача непростая. У подростка может выстроиться своя схема «справедливости и смелости». Например, приятель, пришедший в школу в нетрезвом виде, может вызвать восхищение своим кажущимся бесстрашием и взрослостью. Многие случаи, когда подросток оказывался втянутым в криминальные истории, связаны вовсе не с испорченностью детей, а с их способностью быстро найти оправдание таким рискованным и опасным действиям.

Внешний мир может эксплуатировать самые лучшие качества подростка – его открытость, доверчивость, склонность к добру, его стремление к справедливости. Вот почему Господь говорит, что горе тому, кто соблазнит одного из малых сих (Мф. 18: 3). Если зрелый человек идет на правонарушение, он понимает, что делает и какая мера ответственности его ждет. А подросток может не отдавать себе отчета в своих поступках.

Возьмем, к примеру, интернет. Он сам по себе не зло, и интерес ребенка к высоким технологиям, безусловно, благо, потому что эти знания расширяют его возможности. К тому же статус человека, разбирающегося в компьютерных технологиях, резко повышает рейтинг подростка в компании сверстников. И все же в увлечении ребенка виртуальным миром очевидна опасность развития зависимости от общения в соцсетях, игр и порнографии. Она появляется с одобрения родителей, ведь они не видят в работе с компьютером ничего плохого: ребенок не бродит по улицам, остается дома, и, наконец, «чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало». В нашем обществе интернет-зависимость пока не воспринимается с той же настороженностью, как пристрастие к табаку и алкоголю. И мало кто из людей старшего поколения воспринимает ее как зло – они склонны видеть в ней «техническое творчество молодежи». Потрясают кадры из документальных фильмов, посвященных компьютерной зависимости, на которых подросток, лишенный доступа к сети, выглядит как наркоман во время ломки.

Один папа в предверии выпускных и вступительных экзаменов забрал у дочери компьютер и поставил его в своем кабинете, чтобы контролировать время, которое она проводит в виртуальном пространстве. Обезумевшая от горя старшеклассница распахнула балконную дверь и забралась на перила: «Я брошусь вниз, – кричала она, – если ты не вернешь мне компьютер!»

Но есть и другие примеры освоения детьми информационных технологий: один папа принес своим детям диск с игрой-квестом «Розовая пантера», но они, поиграв пять минут, попросили им такие игрушки не покупать, скучно ведь использовать компьютер для такой ерунды. Дочь предпочитала заниматься с его помощью рисованием и редактированием текстов, а сын – музыкой и программированием.

Из сказанного можно сделать вывод, что взрослым не стоит оставлять без внимания увлечение подростков компьютерной техникой и новыми технологиями, и совсем хорошо, если у ребенка будет компьютерный «гуру», который продемонстрирует ему все возможности этого инструмента для учебы и творчества. Высокотехнологичное зло не перестает быть злом, пусть внешне и выглядит чем-то полезным.

Нам надо быть очень чуткими, когда мы хотим показать ребенку, что жизнь – штука сложная, она не делится на черное и белое. Один и тот же поступок в одном случае может оцениваться как плохой, а в другом – как хороший. У подростка должно выработаться умение самостоятельно определять, что хорошо, а что – плохо.

Для формирования у ребенка этического самосознания нужны время, опыт, а главное – свобода. Богословы говорят, что душевный склад человека развивается, когда подросток без всякого давления авторитетов тренируется делать выбор между тем, что ему представляется нравственным и безнравственным, затем свободно воплощает это на практике и оценивает, что получилось в результате. На этом пути возможны ошибки. Это нормально. Ошибка – это не преступление. Вот почему фраза «ты ошибся, поступив таким образом» будет правильнее, чем обидная печать «ты плохой, раз так поступаешь». Если мы видим, что подросток действует в неверном направлении, не нужно торопиться с выводом и говорить, что это испорченный ребенок и из него ничего хорошего не получится. Нужно просто попытаться понять его логику и объяснить ему подлинный смысл того, что происходит.

Одна девочка рассказывала, как она пыталась отговорить своих подруг раскрасить машину, которая стояла во дворе. Все стены вокруг этой машины девочки уже разрисовали граффити, и теперь их манил автомобиль. Когда дело было сделано, подруги дружно радовались тому, какой он стал «прикольный». Но тут во двор вышла хозяйка, и по ее реакции было понятно, что она не разделяет их восторгов. Девочки решили, что сейчас начнутся разборки. Кто-то из них даже поинтересовался: «Что, родителей звать?» Но женщина ответила: «Ну зачем? Мы сами разберемся». Она нашла в себе силы сказать девочкам, что автомобиль выглядит очень красиво, но, к сожалению, на такой машине ездить по городу нельзя, поэтому она просит счистить краску. Девочки согласились.

Главное, что должны понять взрослые: храм – не то место, куда подростка вызывают на «смотрины» и где он должен себя показать. Это не олимпиада и не фестиваль.

Есть такой стереотип: мы делаем для наших детей все необходимое, «костьми ложимся» ради них, а в ответ они должны соответствовать нашим ожиданиям. Подросток весь в долгах как в шелках: в школе он должен старательно учиться, дома – слушаться родителей, в гостях – вести себя культурно. Должен, должен…

Одного подростка спросили: «Что тебе нравится в храме?» Он ответил: «Это место, где не нужно врать. Так хочется иногда просто быть самим собой!»

Храм – это место, где ребенок не дает, а получает. Здесь он никому ничего не должен. Подросток идет в храм за любовью Божией. Эта мысль в большинстве случаев вовсе ускользает от внимания родителей и вслед за этим – из сознания детей. В результате мы получаем страшную ситуацию, когда не храм существует для ребенка, а ребенок – для храма. Церковь создана для человека, для его пользы, для его спасения – это очевидная мысль, но ее очевидность кажется скрытой от нас.