Друсс-Легенда - Страница 5

Старухи, малые дети и мужчины лежали мертвые. Золотоволосая Кирис, любимица всей деревни, покоилась рядом со своей куклой. У дома остался трупик грудного младенца, и кровавое пятно на стене красноречиво говорило о том, как его убили.

Отца Друсс нашел на открытом месте, в окружении четырех убитых врагов. Патика лежала рядом с молотком в руке – ее простое бурое шерстяное платье промокло от крови. Друсс упал на колени рядом с отцом. Грудь и живот Бресса покрывали страшные раны, а левая рука в запястье была почти отрублена. Он застонал и закрыл глаза.

– Друсс…

– Я здесь, отец.

– Они забрали всех молодых женщин… и Ровену тоже.

– Я отыщу ее.

Бресс взглянул направо, где лежала его жена.

– Храбрая девочка. Она пыталась помочь мне. Я должен был… крепче любить ее. – Бресс вздохнул и сплюнул пошедшую горлом кровь. – Там спрятано оружие… в доме, у дальней стены, под полом. У него страшная история, но тебе… оно понадобится.

Их глаза встретились. Умирающий приподнял правую руку, и Друсс взял ее.

– Я старался, как мог, мой мальчик.

– Я знаю.

Бресс угасал на глазах, а Друсс был не мастер говорить. Он только прижал отца к себе, поцеловал его в лоб и ждал, пока последний вздох не вышел из истерзанного тела.

Тогда он встал и вошел в дом. Все было перевернуто – шкафы распахнуты, ящики выдвинуты, ковры содраны со стен. Но тайник у дальней стены не обнаружил никто. Друсс поднял половицы и вытащил запыленный сундук, а потом Друсс взял в отцовской мастерской молоток и долото, отбил петли и сорвал крышку вместе с медным замком.

Внутри, завернутый в промасленную кожу, лежал топор – но какой! Друсс благоговейно развернул его. Черная металлическая рукоять длиной с мужскую руку, двойные лезвия – как крылья бабочки. Друсс потрогал края большим пальцем – острые как нож, которым брился отец. Топорище украшали серебряные руны – Друсс не мог их прочесть, но знал, что там написано. Ведь это был страшный топор Бардана, убивавший в годину ужаса мужчин, женщин и даже детей. Если верить сказаниям, надпись гласила:

Друсс взял топор в руки, дивясь его легкости и превосходно соблюденному равновесию.

Ниже лежал черный кожаный колет с наплечниками из серебристой стали, а еще перчатки с такими же шипами и пара черных сапог до колена. Под всем этим обнаружился кошелек, а в нем – восемнадцать серебряных монет.

Скинув с себя мягкие кожаные постолы, Друсс натянул сапоги и надел колет. На самом дне сундука отыскался шлем из черного металла – во лбу у него красовался серебряный топорик в обрамлении серебряных черепов. Друсс водрузил на себя шлем и снова взял топор. В блестящем лезвии отразилась пара холодных голубых глаз, пустых и бесчувственных.

Снага… Этот топор во времена Древних выковал великий мастер. Снага… Его ни разу еще не точили – сталь его не тупилась, несмотря на множество битв, в которых проходила жизнь Бардана. А ведь топором пользовались задолго до Бардана. Бардан добыл Снагу во время Второй Вагрийской войны, ограбив гробницу древнего короля-воина, легендарного убийцы Караса.

«Это дурное оружие, – сказал как-то Бресс сыну. – Все, кто носил его, были бездушными убийцами».

«Зачем ты тогда хранишь его?» – спросил тринадцатилетний Друсс.

«Пока он у меня, он никого не убьет».

– Теперь ты снова сможешь убивать, – шепнул Друсс топору.

Снаружи донесся стук копыт идущей шагом лошади. Друсс медленно встал.

Кони Шадака вели себя неспокойно – запах смерти тревожил их. Своего трехлетку он купил у крестьянина к югу от Кориалиса, и мерину еще не доводилось бывать на войне. Четыре лошади, взятые у бандитов, не так волновались, но все-таки прядали ушами и раздували ноздри. Шадак ехал, успокаивая их ласковыми словами.

Почти всю свою взрослую жизнь он пробыл солдатом. Он видел смерть – и благодарил богов за то, что привычка к ней не очерствила его. Гнев в его сердце боролся с горем, когда он смотрел на трупы детей и старых женщин.

Дома бандиты поджигать не стали – дым виден за много миль и мог бы привлечь сюда дренайских кавалеристов. Шадак натянул поводья, увидев у стены золотоволосую девочку и рядом с ней куклу. Детей работорговцы не берут – на машрапурском рынке их не сбудешь. А вот на молодых дренаек в возрасте от четырнадцати до двадцати пяти лет по-прежнему большой спрос в восточных королевствах: Вентрии, Шераке, Доспилисе и Наашане.

Шадак тронул мерина каблуками. Нет смысла задерживаться здесь: следы ведут на юг.

Но тут из ближнего дома вышел молодой воин. Конь испуганно заржал, взвился на дыбы. Шадак, уняв мерина, оглядел юношу. Ростом невысок, но из-за могучего сложения, широченных плечищ и мощных рук кажется великаном. На нем был черный кожаный колет, черный шлем, а в руках он держал наводящий страх топор. Шадак обвел взглядом усеянную трупами округу, но коня поблизости не увидел. Он перекинул ногу через седло и соскочил на землю.

– Похоже, друзья тебя бросили, парень?

Молодой человек, не отвечая, подошел поближе, и Шадак, заглянув в его светлые глаза, ощутил непривычный страх.

Лицо под шлемом не выражало ничего, но от воина веяло силой. Шадак настороженно переместился вправо, опустив руки на рукояти мечей.

– Ты, я вижу, гордишься своей работой? – заговорил он снова. – Много детишек нынче убил, да?

– Я здесь живу, – нахмурившись, пробасил молодой человек. – А вот ты не из них ли будешь?

– Я иду по их следу, – удивляясь испытанному облегчению, ответил Шадак. – Они напали на Кориалис, чтобы взять там рабынь, но девушки разбежались, а мужчины вступили в бой. Они потеряли семнадцать человек, зато прогнали врага. Меня зовут Шадак, а тебя?

– Друсс. Они угнали мою жену. Я найду их.

Шадак взглянул на небо.

– Дело к вечеру. Лучше выехать утром – ночью можно сбиться со следа.

– Я ждать не стану. Дай мне одну из твоих лошадей.

– Трудно отказать в столь учтивой просьбе, – угрюмо усмехнулся Шадак, – но давай все же поговорим, прежде чем ты отправишься в путь.

– Зачем?

– Затем, что их много, парень, и они имеют привычку оставлять позади заслон, который следит за дорогой. – Шадак кивнул на лошадей. – Эти четверо поджидали меня.

– Я убью всех, кого встречу.

– Ваших женщин, похоже, они увели? Я не вижу здесь их тел.

– Да.

Шадак привязал коней к изгороди и прошел мимо юноши в дом Бресса.

– Ты ничего не потеряешь, если послушаешь, что я скажу. – Ставя на место стулья, он увидел на столе старую кружевную перчатку, вышитую жемчугом, и спросил светлоглазого юношу: – Чья это?

– Моей матери. Отец порой вынимал ее из ларца и сидел с ней у огня. Так о чем ты хотел поговорить?

Шадак сел к столу.

– В этой банде два вожака – изменник Коллан, бывший дренайский офицер, и Хариб Ка, вентриец. Едут они в Машрапур, на невольничий рынок. С пленницами они будут двигаться не так скоро, и нам не составит труда догнать их. Если мы пустимся в погоню немедля, то застанем их на открытом месте. Двое против сорока – итог неутешительный. Они будут погонять почти всю ночь, чтобы поскорее пересечь равнину и добраться до длинных долин, ведущих к Машрапуру, – а завтра к вечеру они успокоятся.

– Они забрали мою жену. Я не позволю ей оставаться там даже на мгновение дольше необходимого.

Шадак со вздохом покачал головой:

– Я бы тоже не позволил, парень. Но ты же знаешь места, лежащие к югу. Разве сможем мы спасти ее, будучи на равнине? Они заметят нас еще за милю.

Молодой человек впервые проявил нерешительность – пожал плечами, сел и положил свой громадный топор на стол поверх маленькой перчатки.

– Ты кто, солдат? – спросил он.

– Был солдатом – теперь я охотник. Охотник на людей. Доверься мне. Сколько всего женщин они взяли?

Юноша ненадолго задумался.

– Что-то около тридцати. Берис убили в лесу, Таилия убежала. Но я видел не все тела – может, погибли и другие.