Друсс-Легенда - Страница 15

– Свое будущее я творю сам.

– Вижу, что ты человек сильный и независимый, – но все же позволь мне взглянуть, ради моего собственного любопытства, что ждет тебя впереди.

– Не кобенься, парень, – вмешался Зибен. – Дай ему руку.

Друсс присел перед стариком и протянул ладонь. Странник схватил ее пальцами.

– Большая рука и сильная… очень сильная. – Внезапно старец сморщился, и тело его застыло. – Ты еще молод, Друсс-Легенда? Ты уже стоял на перевале?

– На каком перевале?

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Да, конечно. Тебе семнадцать, и ты ищешь Ровену. Да… Машрапур. Вижу теперь. Еще не Побратим Смерти, не Серебряный Убийца, не Мастер Топора – но уже могуч. – Он отпустил руку Друсса и вздохнул. – Ты совершенно прав, Друсс: ты сам творишь свое будущее, и мои слова тебе не нужны. – Старец встал и взял посох. – Спасибо за гостеприимство.

Зибен тоже встал.

– Скажи хотя бы, что ждет нас в Машрапуре.

– Шлюха за семь монет, – сухо усмехнулся старик и обернулся к Друссу: – Будь сильным, воин. Путь долог, и легенды еще не сложены. Но смерть ждет, она терпелива. Ты встретишься с ней в воротах на четвертом году Леопарда.

Старик побрел прочь.

– Невероятно, – прошептал Зибен.

– Что тут такого? Я бы и сам мог предсказать, что следующая твоя женщина будет шлюхой.

– Он знает наши имена, Друсс, он знает все. Когда у нас четвертый год Леопарда?

– Ничего путного он нам не сказал. Поехали.

– Как так – ничего путного? Он назвал тебя Друссом-Легендой. О какой легенде речь?

Друсс молча взобрался на коня.

– Не люблю лошадей. В Машрапуре продам ее – мы с Ровеной вернемся домой пешком.

Зибен заглянул в его светлые глаза.

– Так его пророчество тебя ничуть не тронуло?

– Это только слова, поэт. Пустой звук. Поехали.

– Четвертый год Леопарда настанет через сорок три года, – поразмыслив, сказал Зибен. – Ты доживешь до старости, Друсс. Хотел бы я знать, что это за ворота.

Друсс молча послал коня вперед.

Бодасен пробирался сквозь толпу, кишащую в гавани, – мимо пестро разодетых женщин с раскрашенными лицами и фальшивыми улыбками, мимо торговцев, расхваливающих свой товар, мимо увечных нищих. Он ненавидел Машрапур, ненавидел все его отребье, толкущееся здесь в надежде на скорое богатство. Дома здесь строят в три, в четыре и даже в пять этажей, а в узких темных улицах между ними караулят грабители, чтобы вонзить нож в жертву и убежать – немногочисленной городской страже не под силу ловить их.

Грязный город – город воров, контрабандистов, работорговцев и перебежчиков.

– Не скучно ли тебе, милашка? – спросила какая-то женщина, сверкнув золотыми зубами. Бодасен поглядел на нее сверху – ее улыбка померкла, и она шмыгнула прочь.

Въехав в узкий переулок, Бодасен перекинул свой черный плащ через левое плечо, и рукоять сабли блеснула на предзакатном солнце. Дальше он пошел пешком. Во мраке затаились трое – Бодасен смерил их вызывающим взглядом, и они попятились. Он дошел до маленькой площади, посреди которой бил фонтан с бронзовой статуей мальчика верхом на дельфине. Несколько уличных девок, болтавших у фонтана, при виде мужчины тут же выпятили груди и привычно заулыбались. Бодасен прошел мимо, и они снова принялись болтать.

В гостинице было почти пусто, если не считать старика, сидящего у стойки в обнимку с кувшином пива. Две служанки протирали столы, третья складывала в очаге дрова к вечеру. Бодасен сел у окна, лицом к двери. Одна из служанок подошла к нему.

– Добрый вечер, господин. Подать вам ваш обычный ужин?

– Нет. Принеси кубок хорошего красного вина и кувшин чистой воды.

Девушка, присев, отошла. Ее учтивость смягчила раздражение Бодасена. Даже в этом гнусном городе умеют распознать вельможу. Вино оказалось не лучшего свойства, не более четырех лет выдержки и терпкое. Бодасен пил умеренно.

С улицы вошли двое мужчин. Первый – красивый, высокий и плечистый, в багряном плаще поверх красного камзола и с саблей на бедре. Второй – здоровенный лысый воин, мускулистый и угрюмый.

Первый сел напротив Бодасена, второй стал у стола.

– Где Хариб Ка? – спросил Бодасен.

– Ваш соотечественник не придет, – ответил Коллан.

– Но он обещал – поэтому я и согласился на встречу.

– У него встреча в другом месте, – пожал плечами Коллан.

– Он ничего не говорил мне об этом.

– Думаю, это произошло неожиданно. Ну так как, займемся делом или нет?

– Я никакими делами не занимаюсь, Коллан. Я хочу лишь заключить договор с… с вольными мореходами Вентрийского моря. Насколько я понимаю, у вас с ними имеются какие-то связи.

– Как видно, выговорить слово «пираты» вы не в силах? – усмехнулся Коллан. – Для вентрийского вельможи это трудно. Что ж, посмотрим, как обстоят у вас дела. Вентрийский флот разбит и потоплен, сухопутные войска также разгромлены, император убит. Теперь вы возлагаете свои надежды на пиратский флот – только он может помешать наашанской армии дойти до столицы. Или я в чем-то ошибаюсь?

Бодасен откашлялся.

– Империи нужны союзники. Вольные мореходы могли бы помочь нам в борьбе против сил зла – а за помощь мы всегда вознаграждаем щедро.

– Понятно. Стало быть, вы сражаетесь против сил зла? А я думал, что Вентрия и Наашан – всего лишь два враждующих государства. Как это наивно с моей стороны. Вы говорите «щедро» – насколько же щедр ваш принц?

– Император известен своим великодушием.

– Император в девятнадцать лет – завидная участь. Но он сдал врагу одиннадцать городов, и казна его пуста. Сможет ли он сыскать двести тысяч золотых рагов?

– Двести… вы это серьезно?

– У вольных мореходов пятьдесят боевых кораблей. С ними мы могли бы защитить побережье и предотвратить вторжение с моря, а также сопровождать караваны, которые возят вентрийский шелк в Дренай, Лентрию и множество других стран. Без нас вы обречены, Бодасен. Двести тысяч – не столь уж большая цена.

– Я уполномочен предложить пятьдесят – не больше.

– Наашаниты предлагают сто.

Бодасен умолк – во рту у него пересохло.

– Не могли бы мы оплатить разницу шелком и другими товарами? – сказал он наконец.

– Золото. Больше мы ничего не возьмем. Мы не торгаши.

«Нет, – с горечью подумал Бодасен, – вы воры и убийцы, и мне нестерпимо сидеть с тобой за одним столом».

– Мне необходимо посоветоваться с послом, – сказал он вслух. – Он передаст ваши требования императору – на это нам понадобится пять дней.

– Согласен, – сказал Коллан и встал. – Известно вам, где найти меня?

«Под камнем, – подумал Бодасен, – со слизняками и прочей нечистью».

– Да, – сказал он вслух, – известно. Скажите, когда Хариб вернется в Машрапур?

– Никогда.

– Где же у него в таком случае назначена встреча?

– В аду, – ответил Коллан.

– Имей же терпение, – сказал Зибен Друссу, который метался по комнате в верхнем этаже гостиницы «Костяное дерево». Сам поэт вытянулся во весь свой рост на одной из узких коек. Друсс, подойдя к окну, смотрел на море и гавань.

– Терпение? – вспылил он. – Да ведь она где-то здесь, может быть, совсем рядом!

– Это так, и мы ее найдем, но на это потребуется время. Имена крупных работорговцев мне известны – вечером я поспрашиваю и узнаю, где Коллан ее поместил. А потом мы придумаем, как ее освободить.

– Почему бы не отправиться прямо в «Белый медведь», к Коллану? Он-то знает.

– Знать-то он знает, старый конь. – Зибен спустил ноги с постели и встал. – Но при нем состоит целая куча головорезов, готовых воткнуть нож нам в спину. А первый среди них – Борча. Представь себе детину, точно вытесанного из гранита, с мускулами поздоровее твоих. Он забивает людей до смерти в кулачных боях, ломает им шеи при борьбе – такому и оружия не требуется. Я видел, как он мнет в руке оловянные кубки и поднимает над головой бочонок с пивом. И он не единственный из людей Коллана.