Друсс-Легенда - Страница 10

– Человек по имени Друсс. Мой муж.

– Мы перебили всех мужчин в твоей деревне.

– Нет. Он был в лесу, рубил деревья для частокола.

– Я послал туда шестерых.

– Но они не вернулись, ведь так?

– Хочешь сказать, он убил их всех?

– Да – и скоро он придет за тобой.

– Послушать тебя, так он просто сказочный герой, – чувствуя себя не совсем уверенно, сказал Хариб. – Я пошлю людей ему навстречу, и они убьют его.

– Не делай этого.

– Ты боишься за него?

– Нет, мне жаль твоих людей.

– Расскажи мне о нем. Он что, воин? Солдат?

– Нет, он сын плотника. Но во сне он предстал мне на вершине горы, с черной бородой и топором, обагренным кровью. Вокруг него вились мириады душ, оплакивавших свою земную жизнь. А от топора со скорбным воем отлетали новые души. Жители разных стран и земель клубились, словно дым, уносимый ветром. Их всех убил Друсс. Могучий Друсс, Мастер Топора, Побратим Смерти.

– И этот человек – твой муж?

– Нет, мой муж пока не стал им – но станет, если ты не отпустишь меня. Ты сам создал Побратима Смерти, убив его отца и взяв меня в плен, и теперь, Хариб Ка, ты его не остановишь.

Тогда он отослал ее прочь и велел часовым не трогать ее. Пришел Коллан и высмеял его.

– Клянусь Миссаэлем, Хариб, она всего лишь деревенская девка, а теперь и вовсе рабыня. Она наша собственность, и ее дар делает ее в десять раз ценнее всех прочих. Притом она молода и хороша собой – мы выручим за нее не меньше тысячи золотых. Тот вентрийский купец, Кабучек, всегда охотно приобретает пророчиц и гадалок. Он запросто выложит тысячу.

– Ты прав, мой друг, – вздохнул Хариб. – Забирай ее. Нам понадобятся деньги, когда мы приедем в город. Да смотри не трогай ее. У нее в самом деле есть Дар, и она смотрит тебе прямо в душу.

– В моей она не увидит ничего, – с жесткой, натянутой усмешкой сказал Коллан.

Друсс крался вдоль реки, держась поближе к кустам, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. Было тихо – лишь осенняя листва шелестела вверху, да порой рассекала воздух сова или летучая мышь. Во рту у него пересохло, но страха не было.

По ту сторону узкой речки показался большой белый камень, расколотый посередине. Как сказал Шадак, где-то напротив него должен стоять первый часовой. Друсс тихо углубился обратно в лес и вновь свернул к реке, когда налетевший ветер зашелестел опавшей листвой.

Часовой сидел на камне в каких-то десяти футах правее Друсса, вытянув правую ногу. Переложив Снагу в левую руку, Друсс вытер потную ладонь о штаны. Он всматривался в подлесок, ища второго часового, но не видел его.

Он подождал еще, прислонившись спиной к толстому стволу, – и вскоре слева донесся резкий булькающий звук. Часовой тоже услышал его и встал.

– Бушин! Что ты там делаешь, дуралей?

– Умирает, – сказал Друсс, подойдя к нему сзади.

Часовой крутнулся на месте, нашаривая меч, и Снага, сверкнув серебром, перерубил ему шею чуть пониже уха. Голова упала направо, тело – налево.

Из кустов вышел Шадак.

– Молодец, – прошептал он. – Когда я пришлю к тебе женщин, пусть переходят вброд у этого камня, а потом идут по каньону на север, к пещере.

– Ты уже в сотый раз повторяешь.

Шадак, не отвечая на это, положил руку ему на плечо.

– Помни же: что бы ни случилось, не возвращайся в лагерь. Оставайся с женщинами. К пещере ведет только одна тропа, но на север от нее расходятся несколько. Пусть идут на северо-запад, а ты их прикроешь.

Шадак снова скрылся в лесу, и Друсс приготовился ждать.

Шадак пробирался по краю лагеря. Почти все женщины спали, и часовой, стороживший их, сидел, прислонившись головой к колесу фургона, – тоже дремал, наверное. Отстегнув пояс с мечом, Шадак на животе пополз к повозке. Вынув из ножен на бедре охотничий нож, он подкрался к часовому сзади, просунув левую руку сквозь колесо и схватив его за горло. Нож вошел разбойнику в спину – он дернул ногой и затих.

Шадак прополз под повозкой и подобрался к первой с краю женщине. Она и несколько других спали, сбившись в кучку для тепла. Он зажал ей рот и встряхнул ее. Она в ужасе забилась, пытаясь вырваться.

– Я пришел спасти вас! – прошипел Шадак. – У реки ждет ваш односельчанин – он проводит вас в безопасное место. Поняла? Когда я отпущу тебя, разбуди потихоньку остальных. Идите на юг, к реке. Там вас встретит Друсс, сын Бресса. Кивни, если поняла меня. – Она шевельнула головой. – Хорошо. Смотрите же, не поднимайте шума. Уходите медленно. Которая тут Ровена?

– Ее нет с нами. Они забрали ее.

– Куда?

– Один из вожаков, у которого шрам на щеке, уехал с ней, как только стемнело.

Шадак тихо выругался. Менять план было поздно.

– Как тебя звать?

– Мари.

– Ладно, Мари, буди остальных и скажи Друссу: пусть действует как условились.

Шадак отполз прочь, нашел свои мечи и опоясался ими. Потом вышел на открытое место и как ни в чем не бывало зашагал к шатру. В лагере бодрствовали всего несколько человек, да и те не обратили внимания на уверенно идущего Шадака.

Он приподнял полотнище и вошел внутрь, обнажив правый меч. Хариб Ка сидел на полотняном стуле с кубком вина в левой руке и саблей в правой.

– Добро пожаловать к моему очагу, Человек-Волк, – с улыбкой сказал он, осушил свой кубок и встал. Вино текло по темной раздвоенной бороде, и при свете лампы она блестела, как намасленная. – Хочешь выпить?

– Почему бы и нет? – Если бой начнется тотчас же, лязг стали разбудит спящих разбойников, и женщинам не дадут убежать.

– Далеко же ты заехал от дома, – сказал Хариб Ка.

– У меня больше нет дома.

Хариб Ка наполнил второй кубок и подал Шадаку.

– Ты пришел убить меня?

– Я пришел к Коллану. Говорят, он уехал?

– Почему к Коллану? – Темные глаза Хариба Ка поблескивали в золотистом свете.

– Он убил моего сына в Кориалисе.

– А, белокурый такой парнишка. Хороший боец, но чересчур бесшабашный.

– Это свойственно молодости. – Шадак пригубил вино. Его гнев, словно огонь в кузнице, был горяч, но не выходил за пределы горна.

– Это свойство его погубило. Коллан – мастер своего дела. Где ты оставил своего приятеля с топором?

– Ты хорошо осведомлен.

– Всего несколько часов назад его жена стояла там же, где сейчас ты. Это она сказала мне, что он придет. Она ведьма – ты знал об этом?

– Нет. Где она теперь?

– Едет с Колланом в Машрапур. Так что же – начнем?

– Начнем, как только… – заговорил Шадак, но сабля Хариба уже устремилась к его горлу. Охотник пригнулся, ушел влево и пнул Хариба в колено. Вентриец упал, и Шадак приставил меч к его горлу, сказав тихо: – Никогда не дерись, если пьян.

– Я запомню. И что же дальше?

– Скажи, где остановится Коллан в Машрапуре.

– Гостиница «Белый медведь». Это в западном квартале.

– Знаю. Итак, Хариб Ка, сколько стоит твоя жизнь?

– По мнению дренайских властей – около тысячи золотых. Для меня самого? Я ничего не могу предложить, пока не продам рабынь.

– У тебя их больше нет.

– Я верну их. Тридцать пеших женщин в горах далеко не уйдут.

– Трудненько будет разыскивать их с перерезанным горлом. – Шадак слегка нажал на меч.

– Это верно. Так что же ты предлагаешь? – Шадак, уловив торжествующий огонек в глазах Хариба, обернулся – но поздно.

Тяжелый холодный металл обрушился ему на череп, и мир погрузился во мрак.

Увесистые удары по лицу, от которых шатались зубы, привели его в чувство. Шадак открыл глаза. Он стоял на коленях, и двое мужчин держали его за руки, а Хариб Ка присел на корточки перед ним.

– По-твоему, я так глуп, что позволю убийце войти в мой шатер вот так вот запросто. Я знал, что за нами кто-то гонится, а когда четверо, которых я оставил на перевале, не вернулись, понял, что это ты. А теперь, Шадак, скажи мне вот что: во-первых, где молодой крестьянин с топором, а во-вторых, где мои женщины?