Драконий маг (СИ) - Страница 7

Небо драконьего мира было точь-в-точь тем самым, которое он рассматривал в глубине обычного голубого. Золотая и бирюзовая трава, горы, облака, даже некоторые из обитателей постоянно приходили во сны. Наверное, Дракон мог бы ответить, почему так, но спрашивать его Тарелль не хотел. Он страдал от одиночества: Амартэ действительно ушел и не появлялся уже три дня. Еда, питье и лекарства сами возникали на столе. Комната словно угадывала мысли заключенного и стремилась предоставить ему все необходимое. Возможно, не просто так его поселили именно здесь.

Тарелль мучился от неизвестности, скучал по своему пленителю, одновременно злился на это и отчаянно не хотел с ним встречаться — боялся, что не сумеет сдержаться и либо наговорит гадостей, несправедливостей и глупостей, либо поцелует, окончательно втоптав самого себя в грязь. Книги являлись единственным средством от скуки. Зато каким! За один том магической геометрии он мог бы отдать правую руку. Фолианты, свитки, манускрипты, чертежи и гравюры лежали на стеллажах, занимавших в комнате всю стену с противоположной стороны от окна. Здесь нашлись и легенды, и истории, и исследования с философией, но больше всего — книг по магии. За все время постройки своей башни и странствий Тарелль собрал неплохую библиотеку, но вся она, едва уместившаяся в целый зал, по ценности не сравнилась бы и с тремя самыми тонкими переплетами, находящимися здесь.

А еще в отличие от башни, которую Тарелль так и не сумел оживить, несмотря на все свои старания, замок Дракона оказался разумен (и, похоже, пленник его искренне забавлял). Холоднокровные либо привыкли к его каверзам, либо от природы не обладали достаточным чувством юмора. Тарелль же каждый раз искренне удивлялся нависшим над ним предметам (пусть и кувшину с водой, грозящему опрокинуться прямо на голову) и смеялся шуткам, которых точно не стерпел бы от обычных существ. Обижаться на живой замок — настоящее чудо расчудесное — он не мог и даже не злился на то, что большинство его заклятий блокировалось.

Дверь открылась без скрипа, однако он, кажется, и во сне почувствовал бы присутствие Дракона (кстати, вроде бы и чувствовал — сегодня ночью).

Тарелль крутнул запястьем, в единый миг гася кружащие над головой разноцветные искры крошечных энергетических шариков. Сегодня он пробовал взывать одновременно к нескольким стихиям, следуя методу, описанному в одной из книг. Результат вышел не совсем такой, какого он хотел, сил пока не хватало, но учитывая, что все чародеи, известные в людском мире, если и могли обращаться к нескольким стихиям, то последовательно, эксперимент можно было счесть удачным. К тому же он понравился замку. Тарелль буквально кожей чувствовал его одобрение, даже в комнате стало светлее. А еще замок наконец-то (и нескольких дней не прошло!) исполнил его требование по поводу нормальной человеческой одежды, а не одеяний в пол, платьев, халатов, либо какого-то совершенно неописуемого непотребства. Дракон в «непотребстве» умудрялся выглядеть величественно и неожиданно красиво, а Тарелль самому себе казался разряженной куклой малолетней дочки ткача (материала хоть отбавляй, а вкуса никакого).

Ему пришлось создавать иллюзию за иллюзией, пока замок не выбрал: узкие штаны из черной кожи и просторную рубаху из неизвестного материала серо-голубоватого металлического цвета. Ткань была настолько тонкой, что выглядела однородным полотном. Создавать мантию замок отказался наотрез, кажется, посчитав ее «уродливой».

— Доброе утро, мой Дракон, — поприветствовал Тарелль. Голос прозвучал отрешенно, хотя сердце подпрыгнуло к горлу и забилось пойманной птицей.

— И тебе, мой маг, — сказал Дракон, входя в комнату. — Зря развеял, было… красиво.

Почему-то эти слова отозвались в душе гордостью и какой-то странной досадой. Тарелль задержал дыхание. Противоречивость чувств, одолевавших его в последнее время, приобрела какую-то болезненность. Наверное, испытывай он острое желание сбежать, никакой живой замок не воспрепятствовал бы этому: не удалось бы проложить портал, выбрался бы из комнаты по наружной стене и прокрался к воротам, а если нет, придумал бы еще что-нибудь. Вот только куда ему податься? В обычном мире он никому не нужен, более того — враг людского правителя. Отправиться к эльфам? Возможно, они и примут человека — боевое чародейство считалось у них чем-то грубым и некрасивым, эльфы, имеющие дар, посвящали себя искусству, а маги-воины при этом ценились на вес золота — но при одной лишь мысли о холодных надменных созданиях хотелось передернуть плечами и поежиться. Жить среди них?.. Нет уж! Башня самого Тарелля, скорее всего, разграблена, и если не лежит в руинах, то восстанавливать ее теперь очень долго, да и зачем? Чтобы стать в ней одиноким затворником? Чем такое существование хуже заточения в драконьем замке? Здесь хотя бы можно ощутить себя по-настоящему живым: гордость в груди жжется, и ярость время от времени застилает взор алым. А еще книги. Ну какой маг откажется от знаний?

А кроме того… как ни противься, но приходилось признать: Дракон спас его. Вначале Тарелль думал, будто лишь затем, чтобы самому поглумиться всласть, но прошло достаточно времени, а его никто не мучил, не морил голодом, даже не ограничивал в чтении — хотя, казалось бы, для чего предоставлять врагу знания и путь к мастерству? Тарелль все сильнее склонялся к мысли о том, что Дракону лично он очень сильно задолжал: и за обман, и за пять лет, которые тот провел в заточении, и за недавнее спасение, да и за кров, лечение и еду, вкупе с возможностью читать в свое удовольствие — тоже. Защиту также сбрасывать со счетов не стоило: вряд ли теперь найдется маг, жаждущий вызвать его на поединок. Для этого ему пришлось бы тащиться аж к самому драконьему замку.

— Вижу, ты уже полностью оправился от ран.

Не полностью, но оспаривать данное утверждение Тарелль не стал, коротко кивнув.

— Твоими заботами, — сказал он резче, чем хотел и собирался. Все же от Дракона он действительно видел пока только хорошее.

— Ты уже встаешь, но не выходишь.

— А разве я могу? — поинтересовался Тарелль, стараясь не выказать удивления. — Без конвоя в человек… кхм… существ в десять?

— В пределах дворца ты волен бывать везде.

— Благодарю, — коротко произнес Тарелль, представляя, какими если не словами, то взглядами встретят его подданные Дракона. Однажды ему пришлось долгое время жить во дворце — тогда король еще хотел сделать его придворным магом и не намеревался объявлять злом во плоти — интриг, лести, шепотков, вражды и зависти Тарелль наелся на тысячу лет вперед. И это при том, что вес среди людей он имел немалый, его если не уважали, то точно боялись. Как же встретят его в драконьем замке, если здесь он всего лишь пленник с неясным статусом и положением? Да еще и занял комнату правителя — так себе привилегия — наверняка и слухи уже поползли один другого гаже, и отмахнуться от них не выйдет. Не случись недавней ночи, Тарелль нашел бы в себе силы позубоскалить на предмет «новой подстилки его величества», но теперь вряд ли смог бы. Даже то, что его спасали, почти не имело значения.

— Благодарю, да, или благодарю, но нет?

— Благодарю, но нет, — ответил Тарелль. — Мне и здесь найдется занятие, если ваше холоднокровное величество пока не нашло мне покоев, лучше подходящих к теперешнему статусу.

Дракон усмехнулся и покачал головой.

— Колю…чий… — протянул он. — А ведь это мне впору злиться на тебя, мой маг.

— Ты в своем праве, а я все еще жду…

— Чего? Водворения в пыточную и растягивания на дыбе? Стоило ли тебя спасать лишь для того, чтобы замучить до смерти? Нет, мой маг, на тебя у меня иные планы.

— Не поделишься? — Тарелль вскинул подбородок. Он понимал, насколько заигрался с огнем, но ничего не мог с собой поделать. Даже удивительно, что Дракон терпел его столь долго и терпит сейчас.

Пауза затягивалась. Молчал маг, молчал и Дракон, только рассматривал очень внимательно. Время от времени во взгляде проскальзывало откровенное любование, и тогда Тареллю становилось особенно не по себе.