Драконий маг (СИ) - Страница 4

Тем важнее казалось пробиться, спасти от смерти, завладеть им снова и никогда уже не выпускать из собственных когтей. Дракон, застигнутый врасплох заклинанием, со временем, если выживал, становился ему неподвластным. Тарелль больше не пленит его или попытается сделать это каким-нибудь иным образом, зато в физическом плане не противопоставит ничего.

Преграда все же поддалась: вогнулась внутрь и тотчас выгнулась наружу, раздался грохот, во все стороны плеснуло осколками. Дракон зажмурился — от обычного солнечного света он успел порядком отвыкнуть. Триумф захлестнул его полностью, и, устремившись вперед и вверх, расправляя крылья, он почти не видел никого вокруг, даже своего мага, устало опустившегося на ступени лестницы и выронившего бесполезный, лишившийся навершия посох.

С каждым мгновением воздух становился прозрачнее: защитное заклятие развеивалось. Но и атакующие изрядно выдохлись. Почти всех магов смело порывом ветра от гигантских крыльев: в боевой форме Дракон был и крупнее, и сильнее, и зубастее. И все же одна из фигур осталась стоять, неловко раскинув руки для равновесия, а затем низко поклонилась. Капюшон съехал назад, и взору Дракона предстало изборожденное морщинами злое лицо с заискивающей улыбкой на нитевидных губах и с торжествующим блеском в глазах.

— Мы вызволили тебя, господин, и теперь…

— Я освободился сам, — громогласно возразил Дракон.

Маг запнулся на мгновение, но быстро нашелся с ответом:

— Однако именно наши действия предоставили тебе эту замечательную возможность. Мы пришли сюда, дабы узреть твой светлый лик.

Дракон никогда не обозвал бы свой… «лик» словом «светлый». Особенно в боевой форме. Осклабившись и показав заискивающему «спасителю» зубы (белые и очень острые), он склонил голову набок и прошипел:

— Вы пришли сюда убить моего чародея.

— И это тоже, господин, — не стал спорить маг, хотя еще несколько минут назад кто-то из его дружков, если не он сам, предлагал Тареллю присоединиться к ним для завоевания мира.

— Значит, я отблагодарю вас, забрав его.

Маг раскрыл рот, но ничего не произнес. Кажется, он пребывал в полнейшей растерянности.

«И поделом, — хмыкнул Дракон про себя, — добиваться благодарности, да еще столь нелепо. Если бы меня нижайше умоляли я, возможно, мог им помочь. Хотя бы в улаживании дел с этой их гильдией, но теперь пусть разбираются сами. И еще возносят хвалы за то, что не убил, потому как Тарелль… Тарелль…»

Он обернулся, изрядно обеспокоенный тем, что практически забыл о своем маге. Тот полулежал на ступенях, устремив бессмысленный пустой взгляд куда-то в стену. Один из осколков топаза оцарапал ему щеку. Алая струйка стекала по бледной коже — значит, сердце билось, Дракон не опоздал, а с остальным он как-нибудь разберется.

— С башней сами уладите, но рушить не смейте — найду и головы пооткусываю, — добавил он, обращаясь к магу.

Тот издал нечто вроде:

— Э… э…

И Дракон развеселился по-настоящему.

— Не благодари, — усмехнулся он, как можно осторожнее подхватил своего чародея, наверняка исцарапав когтями, и бросился наружу сквозь широкое окно. Весь не пролез, снес часть стены. Тарелль, конечно, будет вне себя от такого самоуправства, однако ничего страшного — само восстановится. Здесь каждая песчинка пропитана его магией.

Дракон принимался похихикивать, представляя, что именно ждет нерадивых «спасителей», попытайся они сунуться в библиотеку. Да их же книги разорвут! Будь Дракон менее занят, непременно уничтожил бы этих магов, но иной раз и древним камням надо развлекаться. Башня Тарелля была почти живой, для обретения ею разума оставалось совсем немного, но вот чувствовать она могла уже сейчас, и своего хозяина действительно любила. Так пусть проучит тех, кто собирался убить его и едва не добился своего!

Тарелль лежал в его когтях безучастный, застывший между памятью и беспамятством, жизнью и смертью, и его состояние не нравилось все сильнее. Иной раз им удавалось общаться мысленно, но на посылаемые образы Дракон не получал ни малейшего отклика.

========== 3 ==========

Пустота вокруг сменялась то тьмой, то светом, потом пришла боль. Тарелль коротко выдохнул и понял, что жив, распахнул глаза и на мгновение замер. Внизу проносились холмы и равнины, синел справа на горизонте хвойный лес, а слева золотилось в лучах заходящегося солнца море. Красиво, странно и ни капельки не страшно, хотя, сверзься он с подобной высоты, не останется ничего, даже кровавого следа.

От того, что один острый коготь впился в бок, а другой расцарапал ключицу, не было ни тепло, ни холодно. Скоро он насладится болью во всех ее мельчайших проявлениях. А уж в опыте, фантазии и ненависти к нему Дракона не приходилось сомневаться ни на секунду. Много ли способен противопоставить магическому существу тот, кто потерял свой посох? На самом деле не столь и мало, вот только чувствовал себя Тарелль выжатым вконец. Не то что призвать силу — он и мизинцем пошевелить не мог.

Затем земля принялась приближаться, причем делала она это невероятно быстро, аж перехватило дух — не от страха, от восторга. Тарелль смотрел во все глаза, упиваясь зрелищем. Сумел бы — раскинул руки подобно птице. Всю жизнь он хотел летать, но стихия воздуха не поддавалась, а уж заклятие левитации тем более. А еще он хотел запомнить все до последнего облачка, деревца и лучика — вряд ли ему предоставят возможность полюбоваться на них еще хоть раз. Драконий замок уже приближался, в нем найдется немало холодных сырых каменных мешков — самое место для врагов и предателей.

— Потерпи, мой маг. Уже скоро я тобой займусь.

Вопреки ожиданиям, Дракон не шипел. Глубина, полная силы — гибельная бездна — гораздо лучше подходила голосу повелителя холоднокровных, а угроза, произнесенная столь явно, лишь подтвердила собственные безрадостные рассуждения. Тарелль привык искать хоть немного хорошего даже в самой безвыходной ситуации, потому подумал о том, что, вновь обретя трон, Дракон снова завоюет соседние государства, и тогда людскому королю точно не поздоровится. Так себе отмщение, но какое уж есть. Он вовсе не желал соплеменникам зла, но некоторых людей к власти подпускать все же не стоит. Лучше жить под пятой холоднокровных, чем с монархом, не заботящимся о собственном королевстве.

Наверное, сознание все же уплыло: Тарелль совершенно упустил из виду, когда очутился во дворце. Казалось бы, только-только небо простиралось над головой, и вот оно уже сменилось черным каменным сводом, а коридоры — достаточно широкие и высокие, позволяющие Дракону не менять обличия — понеслись перед глазами с безумной скоростью.

Они влетели в зал, показавшийся Тареллю полностью сделанным из темного стекла. Впрочем, несмотря на видимую хрупкость, вряд ли многое здесь удалось бы легко разбить. Хватка на плечах ослабла. Коготь прочертил по боку, оставив на память длинный кровавый след. В подошвы больно ударил зеркальный пол, но роскоши растянуться на нем Тарелля не удостоили. Дракон подхватил его, мгновенно поменяв обличие, представ во всем блеске, красоте и величии. А Тарелль-то думал, будто позабыл это ходячее совершенство. Нет. Каждое движение, блеск нечеловеческих белых зрачков, надменные безупречные черты, отливающая металлом кожа — все казалось таким родным и дорогим, что невольно приходили в голову мысли о привороте. Не мог же человек на полном серьезе влюбиться в такое: холоднокровное, чуждое, опасное, если не откровенно хищное?!

«Все объяснимо, — напомнил себе Тарелль. — Я был крайне уязвим, увидев его впервые, а сейчас вообще дышу лишь чудом. Во мне дыра, которую так и тянет заполнить, а драконы — существа магические. Вот и схожу с ума. Ничего. Скоро это безумие прекратится: я не любитель боли, а ее будет много и очень скоро. Нужно лишь потерпеть».

— Терпи, — вторил его мыслям Дракон и удерживал, не позволяя упасть, потом и вовсе поднял на руки и потащил… в стену.

Тарелль зажмурился. Пробивать лбом стекло он не хотел, но выбора не предоставили. Однако кожи коснулась лишь легкая пленка — словно паутинка налипла, — а потом он оказался на чем-то прохладном и упругом, не сразу распознав постель. Тарелль открыл глаза и уставился на черные простыни, застилающие кровать с золотым балдахином. Вокруг простиралась огромная комната с высоким, теряющимся во мраке потолком и окном во всю стену, сейчас полностью закрытым темной плотной портьерой — та самая, в которую Дракон приносил его пять лет назад.