Дороги, дураки и компьютеры. Есть ли будущее у России - Страница 17

На недостатки естественных человеческих языков, связанные с их многозначностью и неточностью, обращали внимание еще в Древней Греции. В XVII веке идея создания точного «философского» языка для описания знаний об окружающем мире нашла многочисленных сторонников. Попытки Декарта, Тирояна, Лейбница не увенчались успехом, Но усилия, потраченные на создание философского языка, не пропали даром. Например, классификация Карла Линнея – первая научная классификация в естествознании – возникла на основе идей философского языка. Современные исследования в области интеллектуальных систем также активно используют идеи о строгом языке знаний, сформулированных 350 лет назад.

Такова история имитации внешних форм поведения человека, его способностей к рассуждениям и коммуникациям. К началу XX века многие из этих идей дали плоды, как например, идея формализации рассуждений. Другие остались на уровне начальных догадок. Однако все они оказались нужными и полезными, когда появились электронные вычислительные машины, способные имитировать многие специфические особенности мышления и жизнедеятельности человека. Все это непосредственно предшествовало появлению науки «Искусственный интеллект».

Искусственный интеллект является «горячей точкой» научных исследований. В ней, как в фокусе, сконцентрированы усилия программистов, лингвистов, психологов, математиков, инженеров. Именно здесь решаются коренные вопросы, связанные с путями развития научной мысли, с воздействием достижений в области вычислительной техники на жизнь будущих поколений людей.

Искусственный интеллект – это попытка ответить на этот вопрос. Впервые термин «искусственный интеллект» ввели в научную практику в 1956 году «крестные отцы» кибернетики – Шеннон, Минский, Саймон и другие. Именно они обратили внимание на статью английского математика Тьюринга, опубликованную в 1950 году, в которой был сформулирован знаменитый тест, согласно которому компьютер демонстрирует интеллектуальное поведение, если наблюдатель не в состоянии решить, имеет ли он дело с компьютером или с человеком. Однако, для определения понятия «искусственный интеллект» необходимо разделить множество интеллектуальных задач на два – творческие (в момент выдвижения которых отсутствует метод их решения) и рутинные (решение таких задач известно, требуется лишь повторно найти такое решение).

Но компьютер действует по инструкциям, составленным в виде программ. В силу этого он прекрасно справляется с рутинными процессами (нередко лучше человека), но не способен найти решение задачи, не предусмотренное его программой. Поэтому любая задача, с которой компьютер не может справиться в данный момент, выступает как творческая, но как только способ ее решения формализован, она переходит в разряд рутинных. Таким образом, искусственный интеллект оказывается искусственным, но не интеллектом. Подобное самоотрицание частично снимается переопределением искусственного интеллекта как области исследований, направленных на то, чтобы компьютеры могли выполнять функции, похожие на интеллектуальную деятельность.

Основная философская проблема в области искусственного интеллекта – возможность моделирования мышления человека. В случае если будет получен отрицательный ответ на этот вопрос, все остальные не будут иметь ни малейшего смысла. Как правило, исследователи в области искусственного интеллекта по роду своей деятельности являются оптимистами и не только дают положительный ответ, но и приводят некоторые доводы.

Первое доказательство является схоластическим, и доказывает непротиворечивость искусственного интеллекта Библии. По-видимому, даже люди далекие от религии, знают слова священного писания: «И создал Господь человека по образу и подобию своему». Исходя из этих слов, можно заключить, что, поскольку Господь создал нас, а мы по своей сути подобны ему, то мы вполне можем создать кого-то по образу и подобию человека. Создание нового разума биологическим путем дело вполне привычное. Наблюдая за детьми, мы видим, что большую часть знаний они приобретают путем обучения, а не как заложенные в них заранее. По всем внешним признакам это выглядит именно так.

Следующим философским вопросом искусственного интеллекта является цель создания. В принципе все, что мы делаем в практической жизни, обычно направлено на то, чтобы больше не делать этого самому. Допустим, что человек сумел создать интеллект, превышающий свой собственный (пусть не качеством, так количеством). Что теперь будет с человечеством? Какую роль будет играть человек? Для чего он теперь нужен? Тем более что интеллектуальная система вполне могла бы иметь свои желания и поступать не так, как нам хотелось бы. Таким образом, перед нами встает проблема безопасности. Данная проблема будоражит умы человечества еще со времен Карела Чапека, впервые употребившего термин «робот». Большую лепту в обсуждение данной проблемы внесли и другие писатели-фантасты. Как самые известные, можно упомянуть серии рассказов писателя-фантаста и ученого Айзека Азимова. Кстати, именно у Азимова мы можем найти самое проработанное, и принятое большинством людей решение проблемы безопасности.

На первый взгляд подобные законы, при их полном соблюдении, должны обеспечить безопасность человечества. Однако, при внимательном рассмотрении, возникают вопросы. Во-первых, законы сформулированы на человеческом языке, который не допускает простого их перевода в алгоритмическую форму. Попробуйте, к примеру, перевести на любой из известных языков программирования, такой термин, как «причинить вред». Или «допустить». Далее предположим, что данные законы переформулированы на язык, который понимает автомат. Теперь интересно, что будет подразумевать компьютер под термином «вред» после долгих логических размышлений? Не решит ли он, что все существование человека – это сплошной вред? Ведь он курит, пьет, с годами стареет и теряет здоровье, страдает. Не будет ли меньшим злом быстро прекратить эту цепь страданий?

Нейронаукой называют научный подход, направленный на выяснение принципов работы мозга. Раньше на фестивалях, спортивных праздниках и других торжествах в моде были «живые картинки». Нарядно одетые мальчики и девочки с разноцветными флажками по команде поднимают то один флажок, то другой. А зрители на других трибунах видят картинки. Набор независимых компьютеров, не подозревающих о существовании друг друга и выполняющих свои программы, вел бы себя точно также. А теперь представим, что у руководителя сломался рупор. И тогда – вместо картинок полная неразбериха. Если же мы имеем дело с нейронами, то, как по мановению волшебной палочки, «верный кусок» начнет упорядочивать всю картину, и в результате возникает именно то, что надо.

Нейронаука и нейрокомпьютеры сделали намного более реальными мечты, прогнозы, утопии и антиутопии писателей-фантастов. Начиная с Я. Вайса («Дом в тысячу этажей», 1929 год) и Дж. Оруэла («1984»), множество авторов обсуждали возможность тотального контроля над личностью. Не секрет, что спецслужбы многих стран имеют компьютерные досье на сотни тысяч и миллионы своих граждан, прослушивают телефонные переговоры и знакомятся с корреспонденцией. Ограничения такого контроля, которые мы часто называем свободой или правами человека, в основном связаны с тем, что работа с досье требует больших интеллектуальных усилий, которые нельзя пока целиком возложить на компьютер. Компьютерные системы, способные выделять крамолу из невинных разговоров, анализировать, расследовать, самостоятельно решать, какая информация нужна, и добывать эту информацию, радикально изменят ситуацию.