Дорога оружия (сборник) - Страница 102

Никто бы не обнаружил, но, найдя колючку, Снулый был настороже, вот и обратил внимание. Он снова кликнул подручных и велел держать оружие наготове. Те непонимающе переглянулись и, даже когда Снулый показал нарушенный слой пыли у стены, не врубились, что именно от них требуется. Однако Снулый пришел в банду вместе с новым атаманом, так что страх, который внушал теперь Леван, отчасти исходил и от Снулого. Бандиты послушно взяли оружие на изготовку и встали у входа.

Снулый пошел по цепочке едва заметных отпечатков вдоль стены, добрался к груде сломанной мебели, позади которой валялось скомканное зеленое покрывало с обтрепанной бахромой. Дуло карабина смотрело на груду тряпья. Невозможно было понять, есть ли там что-то, помимо старой рухляди. А Снулому казалось, что он различает очертания тщедушного тела под сморщенной тканью.

Концом ствола он подцепил покрывало и резко дернул, одновременно отскочив. Если под покрывалом притаился мутант и если у твари есть оружие, ему наверняка видно Снулого сквозь ветхую ткань. Резкий прыжок – чтобы уйти с линии огня. Под покрывалом никого не оказалось, облачком взвилась пыль, покрывало с шорохом соскользнуло в сторону. Снулый исследовал пол под ним, потом покосился на подручных. Тем наверняка смешно было наблюдать, как он скачет в пыльном чулане над грудой драных тряпок. Но никто не смеялся. Снулый подумал: сказать ли им, что здесь кто-то прятался, да еще совсем недавно? Пыль стерта, тряпки скомканы не так, как раньше, видно по тому, что в старых складках остались полосы слежавшейся пыли.

– Ладно, идем дальше, – буркнул он.

– А что здесь было-то? – спросил один из парней.

– Следы, – коротко ответил Снулый и зыркнул так, что охота расспрашивать у бандитов тут же пропала.

Они обходили комнату за комнатой. Настойчивый Снулый даже велел, чтобы запертые двери перед ним открывали, и бегло осматривал жилые помещения. Больше всего неприятностей ожидало его в комнатенках позади кухни – там жили женщины. Когда он стал совать нос во все закоулки, боевая бабенка – та самая, из-за которой Кудря повздорил с южанином, – встала перед ним, задрала юбки и потребовала:

– Ты здесь поищи – вдруг найдется?

Снулый отодвинул ее и прошел в комнату, а настырная кухарка не отставала ни на шаг и тарахтела без умолку. Вдвоем они образовали комичную пару – молчаливый угрюмый бандит и веселая болтливая женщина. За время обыска она произнесла больше слов, чем Снулый, наверное, за всю жизнь. Сопровождавшие его бандиты тихо посмеивались, делали вид, что помогают, а сами только и думали о том, чтобы поискать там, где кухарка сама предложила. Тем бы и закончилось, если бы обыском распоряжался кто-то другой. Но молчун только буркнул, уходя:

– Развела здесь курятник… и кудахчешь как наседка.

До обеда он осмотрел первый этаж. Когда поели, отозвал Левана в сторонку, показал найденную колючку и объяснил, что видел следы.

– Кто ж у нас здесь был, Снулый?

– Некроз его знает.

– Полон дом народу, и никто ничего не видел, а? Что за люди… Мутанты целым войском нагрянут, а эти и за ухом не почешут.

– Не нагрянут. Сперва мимо фермерских хозяйств нужно им пройти, мы услышим.

Леван кивнул.

– Я наверху еще не был, – буркнул Снулый, – пойду дальше смотреть.

– Ага, давай. Ты у меня самый верный человек, Снулый. Кроме тебя, положиться не на кого. Все здесь такие… ненадежные. Эй, Сана! Санка, поди сюда!

Женщина неохотно приблизилась и остановилась в паре шагов от атамана. Расстояние – чуть больше вытянутой руки. Боится, значит.

– Ближе, ближе! – поощрительно улыбнулся Леван.

Ему было необходимо на ком-то выместить раздражение. Когда Сана неуверенно сделала еще шаг, он, все так же улыбаясь, спросил:

– Ну, так что за мутанта ты перед рассветом видела? Расскажи Снулому, чтобы он знал, что искать.

– Черного, – тихо произнесла Сана.

– Видишь, Снулый, – довольным голосом объявил Леван, – черные мутанты у нас тут, оказывается, бродят. – Он занес ладонь, чтобы треснуть дуру еще разок, но вдруг почувствовал, что его запястье оказалось будто в каменном капкане.

– Не надо, – в своей обычной невыразительной манере сказал Снулый.

Леван дернул руку и не без труда высвободил ее из каменных пальцев.

– Не надо, – чуть громче повторил бандит и посмотрел так странно, что Левану стало вдруг не по себе. Подобного взгляда он у угрюмого увальня никогда не замечал.

– Ладно, ладно, – несколько поспешно заговорил атаман, – это ж я так, пошутить вроде собирался. Ты иди ищи на втором этаже. Вдруг в самом деле черный мутант объявится.

Снулый утопал, Сана тоже потихоньку убралась. Леван покачал головой и решил забыть об этой глупой размолвке. Никогда прежде Снулый так не поступал – авось и впредь не повторит. Прошло и забылось!

Атаман собрал тех, кто умел плотничать, и отправил на крышу. Пока пулемета нет, место для него все равно можно подготовить. Он велел сделать надстройку, обшить ее для начала досками. Чуть позже и сам поднялся на крышу – посмотрел, как люди долбят дыры в черных пластинках, которыми выложена кровля, вставляют туда загнутые куски арматуры и заливают смолой. Работали нехотя, часто курили – Леван прикрикнул, чтобы поспешили. До вечера уже недалеко, а в темноте не поработаешь.

– Так до дождей нам разве что дыры залатать, атаман! Чтобы не натекло того дождика, который кочевых смоет!

Все дружно уставились в небо. Это уже начало входить в привычку – глядеть на собирающиеся тучи. Бандиты теперь подбородки задирали частенько. Ветер нес с севера длинные тяжелые ленты, а еще выше небо было затянуто молочно-белой пеленой. Серые змеи извивались под молочным туманом. Леван кивнул и пошел к себе.

Сана встретила его настороженным взглядом, но в этот раз он решил быть помягче – мало ли, вдруг она в самом деле кого-то нынче утром видела? Тогда, выходит, зря ей оплеуху дал? Нет, не зря. Оплеуха бабе – это всегда уместно.

Где-то рядом хлопали двери, раздавались голоса – это Снулый со своими осматривал комнату за комнатой, но, конечно, ничего больше они не отыскали. Когда стало вечереть, стих стук молотков на крыше, плотники свернули работу, соорудив что-то вроде башенки из досок. Стрелу, пущенную снизу, такая ограда точно остановит, ну а после, когда Леван продаст в Херсоне кохар и закупит оружия, там будет пулемет и броня посерьезнее.

В конце концов настроение атамана улучшилось: все идет своим чередом, до дождей они отсидятся, потом в Херсон за оружием, потом… потом пойдет новая чудесная жизнь, о которой Леван, находясь на службе у Шарпана, мог разве что мечтать. Там он вроде и в начальство выбился, но толку-то что? Сидел себе самым большим начальником во всеми забытой дыре. Разве это настоящая жизнь для такого хваткого парня, как Леван? Не-е-е-т… Настоящая только теперь начинается. Сейчас он атаман, у него под рукой двадцать стволов. Конечно, в первое время, когда он заявится в Херсон всего лишь с парой мотофургонов, над ним будут смеяться: глава великого клана! На двух мотофургонах… Потом смеяться перестанут, потому что Леван запомнит всякого, кто зубы скалил в его сторону. И заставит этим смехом подавиться. И будут бояться грозного Левана. Страх – вот что ему нужно, чужой страх его душу греет. А почему? Потому что при виде чужого страха Леван хоть ненадолго, но забывает о собственном. Когда никто его не пугается, собственный страх прорастает из укромного уголочка под сердцем, растекается, встает в полный рост, расправляет черные крылья и глядит, глядит красными глазищами…

Атаман вошел в свою комнату, запер дверь, протопал к кровати и завалился, не снимая сапог. Сана, прижавшись к стене, смотрела на него – ждала, что сейчас будет: подзовет Леван и велит раздеваться или ругаться начнет. Он ощутил, как красноглазая бестия снова просыпается в душе, и погрозил Сане кулаком:

– Мутанты ей по ночам снятся! Тоже сбежать думаешь, как Ляков? Гляди, курица, насквозь тебя вижу. Если только попытаешься свалить – поймаю и шкуру спущу… А Ляков мне еще попадется. Я его найду, старого дурня, сюда притащу… чтобы все видели, что я ему тогда… как я его казнить буду! Поняла?