Домой - Страница 2

Связь между наркоманами и правонарушениями такая же очевидная, как между младенцами и памперсами: и наркоманы, и младенцы гадят, сами того не желая и особенно не осознавая. Но воображаемое зловоние и куча фекальных масс в виде проблем для себя и всех окружающих, создаваемых наркоманом, несоизмеримо огромнее натуральной младенческой “лепёшки”. Тут и воровство, и мошенничество, и грабежи, и разбои, и нелегальный бизнес, и контрабанда, и наркоторговля…

–Ну, наконец-то, взяли этого барыгу,– как обухом по голове возвращает в реальность фраза сотрудника в штатском,– добегался, ублюдок.

“А вот это уже напрасно, оскорблять совсем ни к чему, и такими безосновательными заявлениями бросаться, тоже не стоит. Я ни барыга и ни ублюдок, и уж тем более ни от кого не бегал”.

Вообще, мы с Иваном собирались сейчас ехать до ближайшего банкомата, чтобы с моей карточки снять 10000 рублей. Ваня неоднократно выручал меня, был моим “одностаничником” и хорошим приятелем. А ещё он был “дэпсом”, то есть работником ДПС. В этот вечер он собрался с друзьями поехать на море, позвонил мне, поинтересоваться, не займу ли я ему на пару недель “штук” десять.

–Да, не вопрос,– ответил я.

В кредитоспособности Вани я ни на секунду не сомневался. Тем более помощь человеку, способному в случае необходимости уладить вопросы в ГИБДД, весьма дальновидное и перспективное действие. Сейчас мы оба и двое его друзей лежим на асфальте лицом вниз с наручниками за спиной. Рядом со своей головой, с трудом поднимающейся и поворачивающейся, я вижу хлопотливую суету обрадованных непонятно пока чем сотрудников ФСКН – Федеральная Служба по Контролю за оборотом Наркотиков. Оператор неспешно водит камерой, Ваня и его друзья пытаются взахлёб что-то объяснять или, наоборот, требуют объяснений.

Всё как во сне, как будто не со мной, но в то же время ощущение страха или ужаса совершенно не сковывают разум. Напротив, организм мобилизует все ресурсы и заставляет собраться, вспомнить всё то, что могло бы помочь побыстрее выйти из сложившейся ситуации. Понимая, что быть кинозвездой, зажженной в таком ракурсе, – это совсем не то, о чём я мечтал, и веря, что мои пятнадцать минут славы ещё не наступили, я начинаю “терпилить”.

–Старшой, ты ничего не путаешь? Вы не того взяли. Какие наркотики? Может вы хотели взять кого-то другого? Здесь какая-то ошибка!

Ничего не помогает. Старший из сотрудников распорядился поднять нас и развести подальше друг от друга, видимо, во избежание возможности договориться. Откуда-то мгновенно появились понятые. Меня подвели к моей машине, сняли наручники и предложили выложить содержимое карманов на капот. После того, как я не спеша вынул всё, что было в карманах, меня обыскали ещё раз – а вдруг что-то забыл. Связка ключей, банкоматная карточка, ключи от машины, несколько сотен и полторы тысячи рублей из другого кармана перекочевали на капот моей «заюзаной» “пятёрки”, увы, не “бэхи”.

–Откуда у вас эти деньги?– опер демонстративно указал на стопку купюр, появившуюся в моём кармане буквально двадцать минут назад.

–Это мне долг отдали,– ответил я, пытаясь подавить волнение.

–Кто?– позируя перед камерой, продолжал сотрудник.

–Лёня…

–Какой такой Лёня?

–Я вообще-то не и фамилии его не знаю.

–Сколько здесь денег?

–Полторы тысячи рублей.

–А за что он вам их отдал?

–Просто он просил занять ему на время, а сейчас вернул. А что?..

–Понятно,– оперативник немного подался в сторону.– Понятые, пройдите, пожалуйста, сюда.

Мужчина средних лет со старомодным портфелем и высоко, почти на живот натянутых брюках, подошёл к машине. За ним проследовал слегка взъерошенный парень интеллигентного вида, явно испытывающий гордость за возможность помочь нашей доблестной милиции, хотя втайне от своей подружки регулярно употребляющий “анашу”.

Вот она – одна из пагубных особенностей нашего поколения, хотя почему “нашего”, извечная тема: запретный плод особенно сладок. Как десятилетний пацан прячется от взрослых, пробуя первый раз курить сигареты и испытывая чувство восторга от обладания новой тайной и впрыск адреналина от ощущения запрещённости действия, так и двадцатилетний не может устоять перед соблазном сделать что-нибудь плохое, хотя в душе терзается переживаниями о греховности и правозаконности этого акта.

И вот змей-искуситель, переливаясь в лучах ласкового солнца изумрудными чешуйками, прокусывает своими острыми зубами нежную кожицу сознания молодого адепта. Клац! И вирус внутри… Дьявол сделал своё дело, дьявол будет продолжать. Но душу этого заблудшего ещё пока можно спасти. Инфекция ещё не проникла глубоко в кровь и поиск иной реальности пока ещё не столь актуален для него. Но маховик желаний запущен, и уберечь жадный разум от новых экспериментов над своим организмом способно не многое. Крепкая любовь девушки, но она может и бросить. Жёсткий контроль родителей, но и он может ослабнуть. Негативное отношение друзей, но круг общения тоже может поменяться. Увлечение любимым делом, занятие спортом, но ведь иногда хочется и отдохнуть с “огоньком”. Замкнутый круг… Неужели нет выхода? Конечно же, есть, но он не “вне”, он – “в”. Только лишь после осознания ненужности всего запредельного появится по-настоящему любящая подруга; родители опять станут боготворить его успехи, и контроль не будет иметь смысла; друзья отныне ни на секунду не отпустят его из поля своего внимания; а театры, фильмы, спортзал станут теперь лучшим видом отдыха. Всё в его силах. А сейчас в его руках возможность, по его искреннему убеждению, свершиться правосудию. Хотя на самом деле – это лишь боязнь противоречить “людям в погонах” и желание побыстрее «хапнуть» в подворотне и отправиться к своей прыщавой подружке под бочок.

И вот он подходит к автомобилю и становится рядом с мужчиной с портфелем в руках. Оператор ловит “картинку”: в кадре я, капот автомобиля с содержимым моих карманов и эти двое, спешащие до сей поры по своим делам, прохожие. Один из сотрудников достаёт из своей сумки портативную лампу с ультрафиолетовым излучением, другой раскладывает купюры по номиналу: 500р – две ассигнации, 100р – четыре, 50р – две. Моё нервное напряжение, хотя я пытаюсь этого внешне не показывать, доходит до предела, потому что я понимаю, что сейчас на купюрах что-то засветится. “СБЫТ”…Эти четыре буквы, как расстрел без суда и следствия: гражданин такой-то сбыт с лица земли за ненадобностью и в связи с рядом других существенных нарушений…

Тем временем на капоте раскладывают листок с ксерокопиями всех ассигнаций. Опер тщательно перечисляет серию и номер каждой купюры, сверяя их с помеченными. Формальность, чёрт бы её побрал, прекрасно же знают, что несовпадений быть не может, но надо всё сделать согласно букве закона.

А в голове безумным калейдоскопом мелькают фрагменты беспорядочных мыслей: меченые деньги…, …работа…, …Иван…, …семья…, …Лёня-наркоман… Так, стоп. Лёня-наркоман позвонил сегодня днём и сказал, что имеет возможность окончательно погасить свой долг – последние полторы тысячи из пяти, три с половиной он отдал несколько дней назад. И тут он приходит с мечеными купюрами. Так вот почему он так настойчиво предлагал встретиться именно сегодня! Видать его серьёзно с чем-то прихватили, если он решился пойти на такое. Вот сука, он ведь меня “запустил”. Ну, ничего, выкарабкаюсь – расквитаюсь. Сейчас главное спокойно разобраться с этими приключениями, а то, по-моему, шутить здесь никто не собирается. Ваня волком на меня смотрит, тоже понять ничего не может, с каких-таких делов он попал в этот замес. Его друзья, один из которых в Чечне воевал, не могут угомониться, пытаются объяснить, что первый раз меня видят. Представляю, каково им сейчас, съездили на море; непонятно из-за кого и из-за чего приходится вытирать пузом асфальт и доказывать, что ты здесь случайный пассажир.

Машина правосудия с трудом может сбавить обороты, когда начинает свою “бескомпромиссную” гонку по виражам правонарушений и преступлений. И тут уже не стоит удивляться тому, что она может ненароком зацепить даже спокойно стоящего на обочине пешехода. Такими пешеходами в большей или меньшей степени оказались все мы, но в наихудшем положении оказался, конечно же, я. Меня обвиняют в сбыте наркотиков, и я чувствую, что даже если ущипну себя – это не окажется сном. С беспомощным, но, насколько это возможно, уверенным видом я оглядывал всё происходящее вокруг. С пацанов уже тоже сняли наручники. Видимо стражи порядка начали понимать, что они здесь ни при чём, но отпускать их никто не спешил. Обыскали их машину, обыскали мою.