Дом(II) Я помню вкус твоих губ (СИ) - Страница 66
«Интересно! — подумал я. — Она о нас догадывается, что ли? А может, она мысли умеет читать на расстоянии? И как они в своём мире к этому относятся? Консервируют мозги лет на сто? Или у них там без разницы — кто с кем?»
Она взяла стул и подсела к нам, открыв футляр. Внутри лежал на такой же чёрной замше продолговатый полупрозрачный предмет ярко-синего цвета — то ли камень, то ли пластик.
— Это синий циозид. Очень редкий драгоценный минерал. У нас он используется только в лабораторных условиях в центре Возрождения как мощный источник энергии и как проводник. Этому эксперименту меня научил мой дед, он же подарил мне этот камень.
Она вытащила его из футляра и протянула нам:
— Можете подержать и почувствовать его энергетику.
Камушек как-будто пульсировал и светился изнутри, сразу почувствовалось покалывание в ладони и разливающаяся по телу теплота.
— Паш, ты хочешь всё вспомнить? — обратилась Тая к Пашке.
— Конечно, надоело болваном ходить. Вы знаете, а я нет. Что мне нужно делать?
— Тебе нужно очень захотеть всё вспомнить, это, пожалуй, всё. Да, ещё важно доверие: ты должен полностью доверять Тимуру, каждому его слову, тогда, может, у нас и получится, — она посмотрела на нас задумчиво. — Но обещать ничего не могу. Давайте попробуем.
Оказалось, нам ничего особенного делать было не нужно. Пашка лёг на диван головой ко мне на колени. И Тая, приложив ему руку ко лбу, сразу же его усыпила, ещё раз перед этим повторив, что он должен стараться всё вспомнить и доверять мне. А я должен был закрыть глаза и начать вспоминать всё, что произошло с нами с момента, когда мы впервые подошли к горелому дому — последовательно, не упуская ни одной подробности, и до самого нашего выхода из Безвременья. Я положил камень себе на ладонь и накрыл его Пашкиной ладошкой, сверху положив свою. Мои воспоминания через камень должны перетекать к нему и пробудить его воспоминания — убрать блокировку. Если же убрать не получится, то он просто должен поверить всему тому, что «услышит» от меня.
Я откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и углубился в воспоминания.
Комментарий к Глава 28. Подарки для Таи https://www.souvenirdvor.ru/wa-data/public/shop/products/32/33/13332/images/63717/63717.970.jpg
https://www.souvenirdvor.ru/wa-data/public/shop/products/33/99/19933/images/77562/77562.970.jpg
Игрушка для Патимы https://www.souvenirdvor.ru/wa-data/public/shop/products/45/14/11445/images/60801/60801.970.jpg
Безвременье https:https://img-fotki.yandex.ru/get/4517/14124454.263/0_714d9_2e9f224b_XXL
Домик в Безвременье
https://cs4.pikabu.ru/post_img/big/2015/09/12/4/1442036949_1388617551.jpg
Синий циозид: http://thediamonds.ru/images/танзанит%20порода.jpg
АВТОР ПО-ПРЕЖНЕМУ ЖДЁТ ВАШИ ВПЕЧАТЛЕНИЯ В КОММЕНТАРИЯХ!
====== Глава 29. ======
Три часа. Три часа мне понадобилось на то, чтобы опять окунуться в этот ужас, пройти через неизвестность и безысходность. Вновь прочувствовать боль и страх за Пашку, а ещё заботу и неожиданное понимание, что ты испытываешь к своему закадычному другу совсем не дружеские чувства. Мне не нужно было напрягать память, настолько всё было живо, как будто не было этих трёх лет, а всё произошло каких-нибудь два-три месяца назад. Я помнил всё до мельчайших подробностей: нашу клетку, Урода с его мерзкой улыбочкой:
«Вы мне не нужны, мне нужна ваша кровь. Станете сопротивляться — накажу!»
Испуганного, растерянного и… влюблённого Пашку:
«Тёма, может, я скоро умру, можно мне тебя поцеловать?»
И себя, изо всех сил старающегося быть спокойным и уверенным в том, что всё это скоро закончится, и мы вернёмся домой:
«Паш, пообещай мне… Что бы с нами ни происходило, плакать ты больше не будешь! Не давай этому гнусу даже думать, что он нас сломал. Я пока не знаю как, но знаю точно, что мы отсюда выберемся!»
Я старался для Пашки, хотя сам ни в чём не был уверен, и мне было очень страшно. Смог бы я не сломаться, если бы его рядом не было? Нет, однозначно! Мы давали друг другу силы, чтобы не сойти с ума в этом кошмаре. И мы выжили! А потом помогли Насте. Родилась Патима… Пожалуй, это единственный радостный момент во всей этой жуткой истории. Мало того, что выжили сами, мы помогли появиться на свет маленькому человечку, замечательной малышке Патиме.
«Я взяла начало ваших с Пашей имён, вот и получилось — Па-тима… Паша и Тимур».
А ещё припомнились странные слова Урода:
«Не ты его возле себя держишь, это он тебя от себя не отпускает. Есть такие ниточки, что людей связывают… Вас-то двое, а судьба у вас одна! Вы крепко связаны…»
И даже вспомнил, как первый раз в жизни молился богу:
«Господи! Если ты поможешь нам выбраться отсюда, обещаю — до конца жизни буду ценить каждую минуту, никогда никому не причиню зла и никогда, слышишь, никогда не брошу Пашку! Помоги нам, Господи!»
Наверное, Господь меня услышал и помог, раз мы вышли. Вышли… и всё забыли. И если бы не Настины кристаллы, так ничего бы и не вспомнили. А потом… потом я нашёл в лесу коробку с деньгами.
Но между этим двумя событиями было ещё другое… Был я — с перепутанными мыслями, с ускользающей из-под ног почвой, с заползающими в душу сомнениями и отрицанием очевидного:
«Всё, что с нами произошло тогда, той ночью в клетке — было н е п р а в и л ь н о!!! Это нужно забыть! Мы просто были в беде и искали спасение друг в друге!» А ещё тогда у меня была, ещё тогда была, Ленка! И оставалась любовь к ней! И, как тогда мне казалось, Ленка — это правильно! А Пашка — мы с Пашкой — неправильно, невозможно! Два дня и две бессонные ночи метаний от невозможности, от неправильности произошедшего и сожалении о случившемся!
Но почему опять всё повторилось? Я и Пашка…
На меня лавиной нахлынули воспоминания о тех днях моих переживаний, о той нашей ночи, нашей первой ночи у него дома, когда я, плюнув на все сомнения, сам притянул к себе желанное, отзывающееся на каждое моё прикосновение тело, впитывающее и отдающее, плавящееся в моих руках, в моих неумелых ласках… Притянул… А утром оттолкнул и ушёл! Бросил! Предал! И опять проклинал себя за несдержанность, не в силах разобраться, что это было? Почему это со мной случилось опять? Что происходит со мной, когда рядом Пашка? Почему рядом с ним я теряю голову, когда есть Лена? И я с тупым упорством вдалбливал в себя:
«Я люблю Лену!»
А Пашка… Он друг! Это — просто случайность, это всё — долбаное Безвременье! Оно во всём виновато!
Сколько же мне нужно было мучить его, выносить мозг себе, чтобы наконец понять и принять простую, простенькую такую мысль, которая всегда была, но которую я с тупой бараньей упёртостью от себя гнал:
«Я люблю, давно люблю своего друга!»
Полюбил раньше, чем это понял, чем смог смириться с этой давно живущей в моей упрямой башке мыслью и принять её! Но сколько же я дров наломал! Через какие жернова пропустил себя и своего суслика, прежде чем понял, что без него жить — невозможно, тупо физически не получится! Потому что идиоты, как и все нормальные люди, дышат кислородом, а если его нет — подыхают.
Я открыл глаза и посмотрел на спящего Пашку: он завозился во сне, глубоко вздохнул и, убрав свою руку из сомкнутых вместе с камнем моих, повернулся на бок, подложив под щёку ладошку и уткнувшись носом мне в бедро, а вторую просунув между моей рукой и боком.
Из-за двери комнаты выглянула Тая и, посмотрев на нас, спросила едва слышно:
— Ну что? Ты закончил? Будем будить?
Пашка так сладко посапывал, что будить не хотелось. Но мы были в Безвременье, это где-то внутри до сих пор вызывало неприятные ощущения и ещё непроходящее чувство близкой опасности. Хотелось одного — поскорей выйти отсюда, чтобы никогда больше не возвращаться.
Я кивнул:
— Да. Пора!
Тая наклонилась над спящим сусликом и поводила рукой, не касаясь. Пашка вздрогнул, открыл глаза и, резко приподнявшись, сел, чуть не столкнувшись головами с едва успевшей отпрянуть от нас Таей. А потом с испугом оглядел комнату и всхлипнул. Я тронул его за плечо: