Дом(II) Я помню вкус твоих губ (СИ) - Страница 65

Тая была в восторге от подарков, сразу накинула на плечи платок и повязала шарфик на косичку вместо ленты, став похожей на русскую красавицу безо всякого преувеличения.

Матрёшку мы разглядывали все вместе. Конечно, игрушка, придуманная ещё в старину, всем была хорошо знакома, но при виде каждой новой матрёшки, появляющейся из предыдущей, мы вскрикивали и смеялись, как придурки… эээ… как дети. Придурки — это мы с Пашкой, к Тае такое определение не имеет никакого отношения. Она сама их доставала и ахала каждый раз точно, как маленькая девочка. От Пашки же я получил тычок в бок и сморщенную сопящую мордаху. Он таким образом, пока Тая доставала очередную матрёшку, показал мне своё неудовольствие тем, что подарки покупал я один. Но я всё это купил ещё когда мы с Пашкой не стали «близкими друзьями».

— Мальчики, спасибо вам за чудесные подарки! У меня просто нет слов, правда! — разглядывая матрёшек и беря в руку то одну, то другую, дрогнувшим голосом сказала Тая, посмотрев на нас повлажневшими глазами. — Я даже представить себе не могу, как обрадуется Патима такой игрушке. Наверное, будет визжать на весь дом!

Пашка хмыкнул на слова Таи, но промолчал. Я тоже сидел и лыбился, как дурак, вспомнив Патиму на экране с её ромашками и смешными хвостиками, и представив, как она будет визжать.

После застолья мы с Пашкой помогли Тае убрать со стола и разместились на диване у небольшого столика. Тая принесла поднос с бутылочкой шоколадного ликёра, кофе, сливки в керамическом молочнике и хрустальные рюмочки величиной чуть ли не с напёрсток. Мы же ещё раньше захватили с собой вазу с фруктами и торт на круглой подставке. Тая принесла из соседней комнаты лёгкое плетёное кресло и села напротив нас.

— Ну, давайте «кофейничать»! — улыбнувшись сказала она. — Тимур, поухаживай за нами, разлей всем ликёр. Он, правда, крепковат, но очень вкусный. Думаю, пара рюмок нам не повредит.

Мы попивали действительно очень вкусный ликёр, напоминающий жидкий сладкий шоколад, пили кофе, ели торт и разговаривали. Пашка задавал вполне резонные вопросы: почему дочка Таи живёт не с ней; а с кем тогда она живёт; с кем Тая жила в детстве в деревне; а почему сейчас одна, и ещё кучу уточняющих вопросов. Наконец Тая обратилась к Пашке, предупредив следующий, не менее щекотливый вопрос:

— Паш, я тебя очень хорошо понимаю и понимаю твоё любопытство. Но не на все твои вопросы могу ответить. Не потому, что не хочу. Напротив, я очень хочу, чтобы ты знал обо мне столько же, сколько знает Тимур. Ты раньше и знал, но потом забыл.

— И что ты предлагаешь?

— Я хочу попробовать один способ. Правда, ни в чём не уверена… Но если ты нам с Тимуром доверяешь, особенно Тимуру, то мы можем попытаться вернуть тебе твои воспоминания о Безвременье и обо мне.

Пашка поставил на столик чашку с кофе и, откинувшись на диване, внимательно посмотрел сначала на меня, а потом опять на Таю:

— И что для этого нужно?

Тая слегка улыбнулась, но тут же опять посерьёзнела:

— Что нужно? Для начала, Паша, тебе нужно довериться мне. И ещё… можешь ответить? Насколько ты доверяешь Тимуру? Если у тебя есть сомнения, может ничего не получиться. Здесь всё зависит от степени доверия.

Пашка повернулся ко мне, и мы с минуту смотрели друг другу в глаза. Я тоже пока ничего не понимал, да Тая, собственно, ничего и не объяснила. А вот про доверие… я не знал, что скажет Пашка. И тоже ждал.

Пашка сказал, глядя мне в глаза:

— Тём, я тебе доверяю! Даже больше, чем себе.

Я молча нашёл его руку и тихонько сжал, проглотив подступивший к горлу комок.

— Хорошо! — прервала молчание Тая, посмотрев на нас долгим взглядом. — Тогда остался ещё один вопрос. Вы оба готовы мне довериться?

Пашка перевёл взгляд на Таю:

— Если Тимур тебе доверяет, то и я тоже.

— Тая, для меня вопрос излишен, ты знаешь, что мой ответ: «Да!»

— Тогда идёмте со мной… в Безвременье. Готовы?

— Я готов. Паш, — я продолжал сжимать Пашкину руку, — мы там уже были, но ты про это забыл. Не спрашивай ни о чём, просто идём, и ничего не бойся. Тая — наш друг. Она, как и я, желает тебе добра. Идём! — и, посмотрев на Таю, кивком подтвердил наше согласие. — Мы готовы!

Тая провела нас из гостиной в небольшой коридорчик, откуда вела лестница в подвал. Она нажала на выключатель, и лестница, а так же помещение внизу озарились ярким зеленоватым светом. Мы спустились вниз. Там был коридор побольше с двумя дверями в противоположных стенах. Тая кивнула на одну из дверей:

— Здесь у меня сауна с бассейном, потом, если захотите, можете с Пашей сходить. А нам сюда.

Она подошла ко второй двери и открыла её небольшим плоским ключом. За дверью клубился плотный сероватый туман, похожий на густой дым. Но в коридор он не просачивался.

Пашка, испуганно охнув, отпрянул от двери, но, посмотрев на нас, остановился.

— Паш, — успокаивающе сказала Тая, — это вход в Безвременье. И это обычный туман, он не причинит нам никакого вреда. Только держитесь за меня и друг за друга. Тимур, ну ты помнишь — нужно идти цепочкой.

— И куда мы придём? Там кто-то живёт? — настороженно задал вопрос Пашка, не отрывая глаз от сероватой плотной завесы.

— Мы сейчас пойдём по лесу. Он особенный — там нет зимы. Это и есть Безвременье, и недалеко отсюда есть домик. В нём вы уже были однажды, — Тая на мгновенье замолчала, а потом продолжила дрогнувшим голосом. — И даже жили некоторое время. Паш, держись за мой пояс, а ты, Тимур, держись за Пашу, — и, взглянув на меня, улыбнулась: — Будешь замыкающим.

Мы зашли в туман и сразу попали на аллею, над которой густой аркой сомкнулись ветви в причудливом переплетении. Дальше трёх-четырёх метров уже ничего не было видно, лишь по обе стороны тёмные стволы деревьев да голые, без листьев, ветки. Было тепло и очень тихо, лишь слышалось шуршание опавшей сухой листвы под ногами. Через некоторое время аллея закончилась, и мы вышли на обширную поляну, где на другой её стороне едва просматривался небольшой домик с двумя светящимися окнами. Мне всё это было знакомо, но Пашка всё время пути постоянно вздрагивал и оглядывался по сторонам, силясь хоть что-то разглядеть в плотной пелене туманной завесы.

Мы пересекли поляну и поднялись на крыльцо дома, где с правой стороны были сложены невысокой стопкой дрова. Я посмотрел на них как на старых знакомых: это ведя я их принёс, а Пашка складывал. Я даже невольно улыбнулся этим воспоминаниям и тому далёкому Пашке. Тая открыла дверь в ярко освещённую комнату и пропустила нас вперёд. Пашка, мгновенье помедлив, оглянувшись в растерянности на меня, неуверенно шагнул за порог, я придержал его за локоть и шагнул следом. Мы вошли и встали у порога. Как будто время остановилось — ничего не изменилось: всё тот же диван, накрытый зелёным плюшем, стол, печурка в углу, столешницы, шкафчики, на противоположной стене между дверями всё та же картинка с непонятными иероглифами — всё по-старому. Возле печки на полу стоит большая кастрюля. И я готов был поклясться, что это я её туда поставил. Хотя… столько времени прошло, но… здесь же времени не было?

— Мальчики, ну, что замерли? Проходите, садитесь, а я сейчас.

Тая прошла в свою комнату, не закрывая дверь, и скрылась в кладовой. Мы с Пашкой сели на диван. Он по-прежнему молчал, замерев и затаив дыхание, весь подавшись вперёд, только белёсые ресницы подрагивали вокруг расширенных глаз. Потом дёрнул плечами, как будто снимая напряжение, посмотрел на меня и спросил полушёпотом:

— Тая сказала, мы здесь уже были? И… жили?

— Были, Паш, — я хмыкнул, но как-то не слишком весело. — И даже оладьи пекли. Давай дождёмся Таю. Ты обязательно всё узнаешь, то есть вспомнишь. Потерпи немножко, ладно?

Я приобнял его за плечи и притянул к себе, прижавшись губами к макушке.

— Малыш, я с тобой! Всё в порядке, успокойся.

Из комнаты вышла Тая с небольшим продолговатым футляром в руках, похожим на готовальню, обтянутую чёрной замшей. Я отпустил Пашку, и он слегка отстранился. Тая это заметила и усмехнулась, но тут же приняла обычное выражение лица.