Дом(II) Я помню вкус твоих губ (СИ) - Страница 61

— Ты мой! — шеп­тал я, жад­но проводя ру­ками по уп­ру­гой ко­же, ос­тавляя на ней си­няки, чувс­твуя, как Пашка су­дорож­но стонет, из­ги­баясь навс­тре­чу моим ру­кам.

Я целовал, сдавливал, сжимал до тихих, беспомощных хрипов тело своего любимого суслика, плавившегося в моих объятьях, терзал его губами, прикусывал, изводя жадными ласками и ощущая такие же жадные ответные объятья, воспаленные страстью, пересохшие от желания губы.

— Ты мой! — бор­мотал я, при­кусы­вая по­оче­ред­но ма­лень­кие твёрдые сос­ки, всасывая их вместе с розовыми полукружьями, ос­тавляя сле­ды губ и зу­бов на тон­кой, об­тя­гива­ющей выс­ту­па­ющие реб­ра ко­же.

— Ты мой! — повторял и повторял я с придыханием, вылизывая торчащие тазовые косточки и с упоением вслушиваясь в лучшую музыку на свете — сдав­ленные сто­ны и рва­ное, за­ходя­ще­еся ды­хание моего суслика.

«Моо-ой!»

Я слегка отстранился и полюбовался Пашкиным телом уже не мальчика, но ещё не мужчины, склонился и пощекотал впадинку пупка, собирая вокруг губами бисеринки пота, двинулся ниже по дорожке из блондинистых волосиков к лобку и сразу прихватил губами глянцевую головку ровного, гладкого члена, обхватив его одной рукой. Я ласкал языком влажную от смазки расщелину, посасывая и втягивая глубже, нежа языком и губами, то высвобождая и облизывая головку, то опять осторожно-ласково втягивая набухший член в глубину рта, от чего Пашка заходился сдавленным криком.

Это было так сладко, так хорошо — я пьянел от Пашкиного запаха, от его тела. Пашка захлебывался от собственных стонов и, кажется, ничего уже не соображал. Меня окутало туманным маревом, а по телу от раскалённого паха пробегали волны возбуждения. Я уже не осторожничал, всё убыстряя и убыстряя темп, то выпуская, то заглатывая гладкий горячий член. Пашка крутился и извивался, непрерывно скуля, хватал меня за волосы, прижимая ещё теснее к себе, и сам выгибался навстречу. И наконец протяжно простонав, выплеснулся фонтанчиком мне в горло. Я на мгновение остановился, сглатывая, а потом начал посасывать ещё и ещё, опустошая полуопавший член до последней капли.

Я приподнялся над влажным расслабленным телом и опять прошёлся язы­ком по клю­чицам, под­ни­ма­ясь к ску­лам, на­конец накрыл рот жадным поцелуем. Пашка с жаром отвечал мне, сплетая свой язык с моим, скользя руками по влажной спине. Меня рвало от возбуждения, организм требовал разрядки, но я всё ещё медлил. Пашка сам отстранился, достал из-под подушки пластик презерватива и тюбик со смазкой и вложил мне в руку, прошептав:

— Тём, я хочу. Я готов… давай!

— Сейчас, малыш! — я наклонился и прошёлся влажными губами по его щеке, прохрипев:

— Люблю тебя!

Выдавив сразу треть тюбика смазки на пальцы, осторожно протолкнул один в сжатую дырочку и начал потихоньку растягивать, поглаживая внутренние стеночки.

Пашка слегка заскулил и дёрнулся, но тут же придвинулся назад. Я наклонился и опять начал ласкать полувозбуждённый Пашкин член, который тут же отозвался, наливаясь и увеличиваясь в моей руке. Я протолкнул второй палец, растягивая сфинктер всё больше и пытаясь нащупать бугорок простаты. Когда мои пальцы наконец прошлись по бугорку, Пашка выгнулся, захлебнувшись собственным всхлипом, и схватился руками за мои плечи, притягивая к себе. Я протолкнул третий палец, не переставая ласкать член, полностью погрузив его в рот. Пашка повизгивал и метался по постели, но я был неумолим, хотя у самого перед глазами вспыхивали звёзды от тянущего узла внизу живота. Мой член разрывало, а яйца звенели от переполненности.

Я вытащил пальцы и, быстро надорвав пластик, вытащил презерватив и… отбросил его в сторону, решив что нам с Пашкой бояться нечего — чисты оба. Тут же, подтянув Пашку к себе за бёдра одним движением, толкнулся в узкое нутро.

Пашка сжал в кулаках простыню и запрокинул голову, но прохрипел:

— Давай ещё, не останавливайся.

— Я потихоньку, ты как? Очень больно?

— Нормально. Давай, дальше входи.

— Господи, как же я тебя хочу!

Я взрыкнул, но сдержал желание ворваться сразу и до конца, а стал проталкиваться потихоньку, то и дело останавливаясь, давая привыкнуть себе и Пашке. Было узко до звёздочек в глазах. Наконец я почти полностью вошёл и, чуть помедлив, двинулся назад. Опять Пашкин судорожный всхлип… ещё всхлип. Но меня уже было не остановить.

Мой ненасытный зверь вырвался на свободу, сломав все преграды. Я вколачивал родное податливое тело в смятые простыни, не в силах больше сдерживаться и всё убыстряя темп, до синяков сжимая узкие тонкие бёдра, прогибая, изламывая его под собой. Пашка уже не всхлипывал, а непрерывно подвывал, отзываясь всем телом на каждый толчок, сжимая ногами мои бока и царапая спину, что подстёгивало меня ещё больше.

Мы, как два сумасшедших, рычали и кусались, впиваясь в друг друга, терзая распухшие, искусанные губы, то соприкасаясь, то скользя мокрыми телами, то отталкиваясь, то опять вжимаясь. Мы брали и отдавали, и вновь обретали друг друга после долгого времени разлуки.

Я приподнялся, рывком притягивая к себе податливое тело, и натужно простонал в открытый рот, взрываясь глубоко в Пашку фонтаном семени. Пашка задёргался, напрягся пружинкой в сомкнутых руках и с криком выплеснулся следом на свои и мои бёдра.

Мы приникли к друг другу, не в силах оторваться. Момент истины. Время остановилось. Тишина. Только слышен стук сердец. Наши сердца стучат в унисон — души и тела слиты воедино. Навсегда!

Комментарий к Глава 26. 1 июля 2018 года – национальный праздник всех россиян!!!!

Наша сборная обыграла Испанию – мы в четвертьфинале! Ура! Поздравляю всех россиян, всех – кто болел за нас!

РОССИЯ – Forever!!!!

====== Глава 27. ======

Мы лежали обнявшись на влажной развороченной постели и отдыхали, перебирая пальцы друг друга. Нужно было бы сходить в душ и постелить свежее бельё, но двигаться совершенно не хотелось. Липкая сперма подсыхала, неприятно стягивая кожу, урчащие время от времени желудки напоминали, что они по-прежнему пусты, а внизу ждёт почти нетронутый праздничный стол, но мы продолжали лежать. Слишком было хорошо, слишком в душе наконец было спокойно. Я так долго мечтал об этом: просто лежать и никуда не спешить, чувствуя рядом тёплое тело любимого, тяжесть его головы на плече, несильное щекотание на шее от его дыхания, самому вдыхать запах его волос и тела — запах топлёного молока с цитрусовой ноткой аромата геля для душа.

— Паш?

— А?

— А ты как считаешь, ты всё вспомнил, или только некоторые моменты?

— Я ещё не понял, но помню многое. Даже то, что не хотелось бы вспоминать. Но вспомнил. Например то, как ты целовался на кухне с Ленкой.

Пашка поднялся и посмотрел на меня:

— Не ожидал от тебя такой подлянки!

Я потянул его за руку и снова уложил рядом.

— Не было никакой подлянки, Паш. Я с ней не целовался. Она увидела тебя и вцепилась мне в губы. Я сам не ожидал и не знал, что ты стоишь и смотришь. Хотела отомстить, и это у неё получилось. Я бы и не узнал, если бы она сама мне потом об этом не рассказала. Ты тогда в коме лежал.

— Я когда увидел, убить тебя был готов! Да что убить, думал — не переживу. Подумал, что ты опять решил с ней…

— И поэтому начал встречаться с Ксюхой?

— Я не начал! Один раз в кино сходили. Сам понял, чё сказал? Как я мог с ней встречаться? Я ведь… — Пашка хмыкнул, — голубой, не бывает голубей.

— Я видел, как вы целовались. Пошёл следом и… видел вас.

— Блять, да что ты видел? Она тоже сама, как и твоя, блин, Лена, в меня вцепилась, — Пашка опять хмыкнул. — В любви мне, дурочка, призналась. А я и не замечал. Видел, значит? И выводы сделал. Пиздец! Мы оба молодцы! Два ебаната!

— Ещё каких!

Я с силой прижал Пашку к себе и поцеловал в макушку. Он поднял голову и дотянулся губами до моего лица, обдав жарким дыханием. Я резко приподнялся и подмял его под себя, накрыв поцелуем пересохшие губы. И мы опять надолго выпали из реала: мы опять хотели друг друга, о чём недвусмысленно говорили наши возбуждённые, трущиеся друг о друга, налитые члены. Я повернул своего суслика на живот, подложив под него подушку, и осторожными толчками вошёл в мокрое от моей спермы нутро.