Дом Сладостей (СИ) - Страница 9

Мамо откусил половинку следующего сладкого прямоугольничка и протянул остаток Зэту. Тот, заворожено слушающий рассказ, бездумно съел его, совершенно не заметив намеренной смены очередности, что Мамо позабавило еще больше.

— Было трудно доказать, что я достоин, — с улыбкой продолжал мужчина, — но я смог. Даже тогда. А сейчас…

— Что сейчас?

— У отряда Ночных новый капитан. Хиротака — совершенно особенный капитан. Ему не важно, какое положение занимает человек, он ценит только желание вступить в отряд, готовность нести службу и смелость выполнять долг воина. С его приходом и мне тоже стало намного проще дышать… Четыре года испытания на прочность в отряде закончились, я по-настоящему стал его полноценной частью.

— Четыре года? — осторожно спросил Зэт, задумчиво коснувшись пальцами подбородка, будто пытаясь что-то припомнить. — Хиротака пришел на пост около года назад… Мамо, хотите сказать, вы уже пять лет в отряде Ночных?

Он пораженно смотрел на воина, кажется, даже смутившись. А Мамо далеко не сразу понял, в чем причины такой растерянности. Но Зэт прожевал новый кусочек пахлавы и пробормотал, совсем тихо и сконфуженно:

— Но почему ваши волосы такие короткие, если вы уже долго в отряде?

— Их обрезали, — пожав плечами, будто бы спокойно ответил Мамо. — В качестве наказания за тот случай со сладостницей.

— Но ведь всем понятно, что она врала!

— Врал и ты, Зэт. Но госпожа Сора тебе поверила. Как видишь, не всем понятно.

Подлость подлости рознь, подумалось Зэту тогда. То, что задело его несколько минут назад, не шло ни в какое сравнение с тем, что сделала для воина зазнавшаяся сладостница. И было уже как-то несолидно обижаться за такую мелкую пакость. Зэт грустно посмотрел на Мамо. Он был искренне увлечен разглядыванием угощения, будто вовсе не на его плечи был свален такой тяжкий груз. Он был так далек в тот момент от собственных проблем, словно и не осознавал. Зэт понимал, что все это обманчиво, лишь маска, прячущая истину, но от этого становилось тоскливо. Как же часто, получается, люди не имеют понятия о чужих проблемах… и при этом имеют наглость полагать, что у других бед не случается, что прочие не видели столько горя, сколько они. Люди почти всегда уверены, что им живется тяжелее, чем соседям, что тем и везет больше ни за что. И груш в соседском саду в этом году уродилось больше на грушевом дереве… Люди не хотят задуматься, сколько может прятаться переживаний за будничной улыбкой старого знакомого, сколько проблем. Их совсем не заботит, что у соседей всего одно грушевое дерево против целого сада завистника.

— Твои волосы тоже короткие, — вдруг сказал Мамо, отвлекая собеседника от размышлений, в которые тот погрузился. — Это ведь не слишком вяжется с твоим новым образом свободной сладостницы.

Зэт улыбнулся, отведя взгляд и опустив голову. Как-то слишком кокетливо. Мамо сделал вывод, что к этому образу его собеседник уже окончательно привык, вжился и даже начал играть. И выходило у него, надо заметить, весьма недурно.

— Вы совсем не следите за модой, господин воин, — укоризненно покачал головой Зэт, наливая в кружку еще чая.

— Не мое это дело, за модой следить…

— А по сторонам хоть смотрите, когда по улице идете? — Зэт вскинул бровь. — Людей вокруг замечаете?

— На улицах в последнее время не так уж людно.

— Мода на короткие стрижки у местных женщин появилась еще в начале лета. Это связано с напряженной обстановкой в стране, женщины обрезали свои волосы в знак солидарности с мужчинами, которые встали на защиту города и противостояли мятежникам. Сейчас же многие так пытаются заработать. Город ждет войны, везде царит страх и бедность, а волосы… за них в столице готовы дать огромную сумму. Половина крестьянских женщин уже давно ходит с короткими волосами, теперь это коснулось и более знатных дам… Эх, господин воин, ничего вы не знаете о жизни своего города.

Мамо хмыкнул. В самом деле, если подумать, ему уже доводилось видеть девушек с совершенно мальчишескими стрижками, так подходящими под их юные лица. Вот только он бы не обратил внимания на такое раньше. Но теперь он знал, что все это неспроста. Прически всегда были показателем в их стране, исторически они служили отражением положения и статуса человека. Но теперь, похоже, под влиянием событий, все стало еще сложнее и мудренее.

— Откуда только ты все это знаешь?

— Я день и ночь окружен толпой женщин. Как мне не знать о них все, что только можно и нельзя?

Зэт, долгое время неотрывно смотревший воину в лицо, на мгновение скосил взгляд на поднос, намекая гостю, что его угощение ждет.

В Доме было все так же шумно, кажется, подоспели еще посетители. Мамо слышал, как госпожа Сора время от времени прохаживается по коридору, очевидно, проверяя, как все проходит, раздавая поручения работникам. Должно быть, она радовалась такой оживленности, которую создали слухи о новой сладости. Ради такого жители даже отложили в сторону свои опасения, поминутно стучались в двери, чтобы купить угощения с собой, или даже оставались перекусить в одной из комнат. Госпоже Соре было чем гордиться.

— На кухне, должно быть, по тебе скучают, — протянул Мамо первое, что пришло ему в голову, чтобы только отвлечься от темы.

— О чем это вы? — тут же напрягся юноша.

— Такой наплыв посетителей. Приходится готовить много сладостей.

— Я с ночи возился на кухне с этой пахлавой, — хмуро бросил Зэт. — Будьте уверены, на сегодня хватит всем.

Он отвел взгляд, потирая ладони. В самом деле, после бессонной ночи его ждало полное труда и суматохи утро. Хозяйка подняла работников раньше обычного, ведь планы она строила грандиозные. И, как бы тяжко ни было, приходилось выполнять все, что велено, в кратчайшие сроки и максимально качественно. За то единственное утро он успел приготовить столько сладостей, сколько, наверное, не смог бы съесть за всю свою жизнь. Ему уже начало казаться, что он пропитался насквозь приторными ароматами, что мука осела в легких… что пахлава стала единственным, что было в его жизни.

А после возни на кухне, ближе к полудню, когда уже просыпались в своих уютных гнездышках самые знатные и богатые пташки их городка, пришлось еще и немало побегать по городу. Он разносил заказы, оставленные заранее, за несколько дней, и небольшие порции, которые Дом преподносил в качестве подарков своим постоянным посетителям, чтобы познакомить с новым угощением, заманить на кружечку чая…

Неслабо потрудиться пришлось и потом, когда все коробочки с угощениями были доставлены, все любезности высказаны, все сухие благодарности выслушаны. На плечи Зэта, разумеется, легла забота о чистоте. И пусть уборка никогда не была для него в тягость, тот день, наполненный переживаниями в ожидании посетителей, вымотал. Зэт только и успевал кивать на очередное распоряжение госпожи Соры, слишком занятой украшением комнат, чтобы замечать, а выполняются ли вообще ее поручения.

И даже после всех тяжких трудов, что странно, Зэт с симпатией относился ко всему, происходящему в Доме Сладостей. И даже надеялся, что Мамо согласится остаться у них и попросит этой злосчастной пахлавы — уж очень Зэту хотелось попробовать. Как бы он ни отнекивался и ни отпирался, в душе все равно надеялся, что воин и в этот раз его угостит.

Когда молчание затянулось, Зэт с приятным чувством отметил, что оно было совсем не такое, как обычно, не было наполнено неловкостью и напряжением. Воин просто напросто был увлечен собственными размышлениями и попутно отстраненно разглядывал собеседника. Сделав, очевидно, для себя какой-то вывод, мужчина вздохнул и снова взялся осматривать сладости, выбирая самый аппетитный кусочек.

— И все же, — сказал он, наблюдая за тем, как юноша, облокотившись на столик, уже совершенно спокойно принимает угощение. — Ты не хотел бы уйти?

— Мамо, взгляните правде в глаза. У меня нет шансов. Меня не примут в отряд.

— Если ты хочешь, то можно хотя бы попробовать.

— Не знаю…