Дом Сладостей (СИ) - Страница 11

А если по решению правителей начнется жестокая война, бедный крестьянин, совсем ее не желавший, будет вынужден встать на защиту своей семьи, своего города, своей страны. Как и воришка, совсем недавно вставший на путь исправления. Как и мужичок, на празднике удачно продавший лошадку, чтобы купить к холодам новые одежки детям и беременной жене.

Увы, наша жизнь не зависит только от нас. И Зэт понял это четко, как никогда. Даже в его, казалось бы, неприметной жизни, проходящей через судьбы окружающих лишь полупрозрачной тонкой линией, было слишком много чужих следов и отпечатков. Люди и не замечали порой, как завязывали узлом, рвали, направляли в совершенно другую сторону ленточку его жизни.

Когда Зэт закончил работу на кухне, масла в глиняной плошке оставалось уже немного. Зэт сидел на полу, припав спиной к ножке массивного стола и опустив руки в миску с холодной водой, и неотрывно смотрел на ровный огонек на конце фитиля. Пальцы покалывало, щипало кожу от бесконечных заноз и даже жгло костяшки от ссадин, и он вовсе не был уверен, что холодная вода делает хоть немного лучше, но не мог заставить себя встать, слишком устал. Лампа слегка коптила, и чувствовался запах прогорклого масла — Зэт с тоской думал, что, если запах до утра не выветрится, то ему выскажут еще и за это. Впрочем, оставалась надежда, что из-за работы всем будет просто не до него.

А работы предстояло много, праздники в городе неизменно отмечали со сладостями. Еще за несколько дней до этого события гости заглядывали в домик, чтобы заказать себе все самое вкусное к праздничному столу. Он сделал уже чудовищно много, но как только представлял, сколько еще предстоит сделать утром, сколько сладостей еще приготовить, сколько праздничных заказов доставить… его пробирало до дрожи. Во всем были виноваты эти наказания.

Вот уже которую ночь он наводил порядок во всем доме в одиночестве. Каждая из гостевых комнат благодаря его трудам блестела так, как еще никогда в жизни, коридоры, лестницы, комната кухонных работников и склад были тоже приведены в порядок; дом буквально дышал чистотой и свежестью. Перерожденный. Но впереди был еще второй этаж. Комната сладостниц и кабинет хозяйки. В спальню его, разумеется, не пустят, и это несказанно радовало, хоть на одну комнату меньше. Но и без этого ближайшие пара ночей обещали быть не менее тяжелыми, чем несколько предыдущих.

Зэт вздохнул и закрыл глаза, откинув голову назад.

Накидка воина так и лежала на чердаке, согревая в те редкие минуты счастья, что ему удавалось выкроить для сна, когда работа была уже закончена, а хозяйка еще не вышла из своего кабинета. Воин заходил часто, каждый день, не оставался, просто, пользуясь воцарившейся в Доме Сладостей суетой, общался со сладостницами и Зэтом, когда тому удавалось выскользнуть с кухни. Мамо приходил не в форме, и Зэт каждый раз очень переживал из-за этого. Воины отряда Ночных не имели права выходить в город без единого опознавательного знака и без оружия, и юноша поймал себя на мысли, что очень боится, как бы госпожа Сора не заметила этого тайного гостя, ведь в этом случае она обязательно расскажет командующему о таком грубом нарушении правил…

— Зэт?..

Прохладные пальцы осторожно убрали с его лица лезшие в глаза намокшие пряди волос. Юноша только слегка нахмурился, почувствовав все те же пальцы на своем запястье, и с трудом открыл глаза. Рука, державшая его ладонь, была совершенно твердой, но изящной и хрупкой, чистой. Его же — пестрела царапинами и синяками. Когда вторая женская ладошка бережно накрыла его ссадины с размокшей от воды кровавой корочкой, Зэт поджал губы и поднял взгляд. Госпожа Сора сидела перед ним почти такая же, как и всегда, в своем дневном платье из синей ткани с серебристой вышивкой, при легком макияже, вот только одна прядь выбивалась из эффектной прически, падая на оголенные ключицы. Похоже, женщина тоже до сих пор была вся в работе.

— Иди спать…

— Да, конечно, — одними губами ответил юноша и снова бессильно закрыл глаза.

— Зэт.

— Я уже сплю, госпожа, — пробормотал тот.

Он недовольно убрал от своего лица чужую руку, убрал и снова, но все же замер и затаился, когда прохладные ладони легли на щеки, а лба коснулись мягкие губы. Все такие же холодные, как и ладони. Зэт мельком подумал, что, должно быть, это просто сквозняк, вот и снится ему что-то странное.

— Да ты заболел, Зэт, — вздохнул знакомый голос.

Хотелось что-нибудь ответить голосу, возразить, сказать, что это просто сон, но сил совершенно не было. Он лишь поддался уговорам и неохотно встал на ослабшие ноги.

Кажется, были после и лестницы, и двери, и много бессмысленных разговоров. И даже обещание «я сейчас принесу» от все того же знакомого голоса, вот только он не разобрал, что именно ему обещали, поэтому просто кивнул, как мог.

Он все хотел куда-то уйти, ведь что-то ему было нужно.

И сонная сладостница обнимала его, не давая встать, пока близняшки торопливо стелили в комнате работниц еще одну постель.

— Но мне нужна накидка, — разочарованно бормотал юноша, когда ему нагло пытались всучить какую-то кружку. Напиток в ней был горячим и ароматным, но Зэт совершенно не хотел пить, он просто должен был вернуть воину его вещь. — Понимаете?

— Мы укроем тебя одеялом, — пообещала госпожа Сора, — не волнуйся.

— Но нет же… это не то.

— Отдыхай.

Голова кружилась и гудела от усталости.

Зэт устало хлебнул обжигающий горло пряный отвар и хмуро глянул на одеяло, пытаясь вспомнить, что же ему было нужно.

Какое-то время вокруг еще царила суета, как сквозь сон, до него доносились приглушенные шепотки, шуршали ткани — он даже не мог разобрать, платьев или одеял, — осторожные шажки, скрипы, шорохи…

Зэт все думал, что надо бы взять себя в руки, проснуться и закончить уборку на кухне, чтобы не было неприятностей утром, когда его найдут спящим прямо у стола с миской холодной воды. Но собраться никак не получалось, спокойствие уводило его сознание все дальше. Пока не осталась только одна четкая мысль.

— Накидка, — пробормотал он.

Сладостницы переглянулись.

***

Проснуться Зэту было очень трудно в то утро. Немного придя в себя, он мотнул головой и нахмурился. Перед глазами был деревянный потолок, знакомый, но совершенно неуместный. Он не мог понять, почему не сидит все так же на полу темной кухни перед миской с холодной водой. Просыпаться в комнате сладостниц было, разумеется, приятнее — было тепло, очень мягко, чудесно пахло цветочными ароматными водами, тишину нарушало тихое-тихое пение одной из девушек. Но Зэт все равно должен был быть на холодной и темной кухне, иначе проблем не избежать…

Юноша перевел взгляд на приятельницу.

— Как себя чувствуешь? — спросила девушка первым делом.

Она сидела рядом, на матрасе, когда Зэт проснулся, и держала кружку с теплым чаем, принесенным, очевидно, специально для него. Юноша с трудом заставил себя сесть и задумался. Чувствовал-то он себя не слишком хорошо, но вот стоило ли об этом знать остальным…

— Нормально, — хрипло ответил он, принимая кружку.

У него под одеялом, на коленях, аккуратно свернутая, лежала форменная накидка воина. Зэт не помнил, когда успел забрать ее с чердака, поэтому лишь недоуменно осматривал.

— Я принесла ночью, — тихо пояснила девушка, едва коснувшись пальцами грубой ткани. — Ты все время бормотал что-то про накидку, я догадалась, что именно о ней… Ох и долго же пришлось икать ее в темноте.

Зэт смущенно улыбнулся, поблагодарив.

— У тебя все еще температура, так что госпожа Сора велела тебя не будить вместе со всеми…

— Который час?

— Уже почти полдень…

— Полдень?!

— Не волнуйся, все заказы мы уже разнесли. Ты представь только, какой восторг был у кого-то, когда сладости ему принесла самa госпожа Сора! А я относила коробочку в дом одного из своих постоянных посетителей, его сын тут часто бывает. Знаешь что? Прихожу, а он сидит на заборе, в своем пышном расписном наряде, гриву малиновую по плечам раскидал и на солнышке греется. И это в такую рань!..