Долбящий клавиши - Страница 10

Вещи, которые не удавалось продать, обретали свое место в доме. Моя любимая кожаная куртка была добыта подобным образом, из контейнера. Тогда я еще пришил на подлокотник дивана кусок бархата, отремонтировал с моим другом обивку.

Потом отец обнаружил еще одну мусорную свалку, на которую из Берлина вывозили домашний хлам еще с двадцатых годов. Ее территория была огромна. Туда мы ездили уже в гораздо большей группе, с нашими знакомыми и родственниками. Мы совершали эти вылазки в качестве прогулки перед Адвентом или незадолго до Пасхи, когда сорняки не покрывали землю и мы могли спокойно копать и искать. В конце концов, нам тоже нужны были рождественские подарки, а также подарки на Пасху. Результат был впечатляющим. Даже те, кто ничего не находил, а только присутствовал там, были довольны замечательной и захватывающей экскурсией в Шорфхайде[10]. В заключение мы всегда устраивали в этом месте пикник, на котором мы, обессиленные, довольные и грязные, жарили сосиски. Там был собран весь шлак из печей Берлина, который со временем превратился в вязкое месиво. Удивительно, но, когда мы там были, очень часто шел дождь. Когда дождь не шел, при копании поднималось огромное количество пыли.

На следующий день мы присаживались перед ванной и отмывали находки. Для маленьких бутылок отец раздобыл специальные свинцовые шарики, которые мы клали в них и затем интенсивно трясли, чтобы прочистить бутылочки изнутри. В моей комнате был стеллаж, заполненный такими находками. Часть из них я перевозил с собой при каждом переезде, потому что с этим барахлом мое жилище выглядело гораздо уютнее.

А дальше я хочу рассказать о наших странствиях. Позже мы стали путешествовать без запланированных пристанищ. То есть каждый из нас нес на спине большой рюкзак с личными вещами и спальным мешком. Таким образом, ходьба стала немного утомительнее. Но выросла жажда приключений, потому что мы никогда не знали, как далеко идем, где будем отдыхать в следующий раз и где проведем ночь. Это могло случиться в доме у отзывчивой бабушки или в закрытом ресторане на полу. Подобным образом мы познакомились с половиной Тюрингии, пройдя всю ее пешком. Мы получали от этого огромное удовольствие. Настолько огромное, что влечение к походам сохранилось до сих пор и у меня, и у моего брата. Потом мы с ним стали брать с собой наших друзей. Мы хотели узнать, как справимся без опеки родителей.

Все складывалось необычайно удачно: наши странствования были замечательными и гарантировали свободу от посещения церквей и музеев.

Однажды нас даже арестовали, потому что мы подошли слишком близко к границе ФРГ. Пограничники не могли себе представить, что мы, несмотря на большие рюкзаки, не планируем сбежать на Запад, и отвезли нас в тюрьму, в город Заальфельд. Потом они преследовали наших родителей, запугивали их смертельными ужасами, стучали ночью в дверь, расспрашивая о нас и не сообщая им, что произошло. А ничего, собственно, не произошло, за исключением того, что нас арестовали. К счастью, наши родители были уже знакомы с подобным, потому что они сами когда-то тоже были задержаны на границе. Нас часами допрашивали, пытаясь выявить противоречия в показаниях. Попытка побега из ГДР тогда сурово наказывалась. В какой-то момент они все-таки, наверное, осознали, что мы хотели просто путешествовать, и посадили нас на поезд на Берлин, чтобы нас еще раз не арестовали. Любопытно, что в это самое время трое парней из моего профессионального училища действительно хотели бежать на Запад и находились в той же самой местности. Их побег удался, ведь они ловко скрывались, в то время как мы в открытую шли по дорогам и пели песни, таким образом привлекая внимание бдительных граждан и полиции.

В следующий раз мы замечательно путешествовали у границы с Чехословакией. И нас снова арестовали, потому что пограничники подумали, что мы хотим бежать на Запад через Чехословакию. Но мы хотели лишь путешествовать. Для нас был важен только процесс пешего туризма, и мы никуда не собирались уезжать. Мы никогда не изменяли своей цели. Местность была прекрасна и заманчива, и только по глупости в прекрасных горах можно проводить какие-то границы. Сегодня я все еще ощущаю мощное чувство счастья, когда преодолеваю пешком большие расстояния. Ведь надо просто совершенно не задумываться, как далеко идешь. Совсем недавно ты обедал в замке, а спустя несколько часов башня замка уже видна с большого расстояния и кажется игрушечной.

Для меня нет ничего прекраснее, чем передвигаться по незнакомым местам, даже не представляя себе, куда я иду.

Когда я прихожу на перекресток, то выбираю дорогу, на которой вижу как можно меньше людей. Несмотря на это, я постоянно натыкаюсь на свадебные торжества, демонстрации или похоронные процессии. Как клавишник я не очень-то люблю ходить на кладбища – там слишком много крестов, напоминающих диезы.

Наиболее захватывающим я нахожу место, где заканчивается собственно город и начинается так называемый пригород. Там меня интересуют небольшие авторемонтные мастерские, полуразрушенные фабрики, наполовину развалившиеся дома, которые по-прежнему все еще заселены, автомобильный хлам и фруктовые деревья, а иногда и маленькие речушки. Я с удовольствием бегу вдоль реки, потому что на самом деле не знаю, куда она течет. И в большинстве случаев вот на таких второстепенных дорогах я очень часто вижу прекрасные хижины, дивные мосты и лодки на берегу. Самое волнующее для меня зрелище – обломки кораблей. Но для того чтобы их увидеть, надо добраться до заброшенной пристани. Я всегда представляю себе, каково это было бы плавать на одном из этих удивительных и загадочных кораблей или даже жить на них. По-настоящему удачные обломки таких кораблей обычно очень стары, и можно рассмотреть, как несравненно элегантны их формы. Но теперь они лежат глубоко в воде, а палубы их затоплены. Тогда я сажусь напротив и не хочу от них уезжать.

Есть и такие места, где я не могу поверить, что нахожусь в самом центре большого города. В течение нескольких часов я наблюдаю там такое великое множество неожиданных сценариев, и ко мне приходит чувство, что я слишком много знаю. Я иногда прихожу в такие места, куда стараются не ходить даже люди, живущие в этом районе. Уверен, что когда-нибудь я наткнусь на труп.

Во время ходьбы я умею по-настоящему снимать напряжение, в то время как другие люди делают это лежа на диване. Если подсчитать все пройденные мною километры, то можно констатировать, что я уже преодолел расстояние, равное длине экватора Земли. Совершенно ненужная информация.

Я очень и очень благодарен своим родителям за то, что они приучили меня к походам и долгие пешие путешествия стали так близки мне. Отец пытался также вдохновить меня на катание на лыжах, но это сработало не так удачно. В нашей местности, в Тюрингии, не было подъемников, и отец считал, что в любом случае подняться на гору лучше на лыжах, чтобы разогреть мышцы и не получить травму при падении. Тогда мне становилось жарко, и подъем вверх оказывался для меня самой приятной частью. Как только я собирался спуститься с горы, я падал. Лыжи элементарно выскальзывали из-под меня. Отец пытался научить меня тормозить, но для этого я все-таки должен был сначала поехать.

Как правило, снега было всегда недостаточно.

Во время походов мы искали долины и осматривали ущелья, в которых еще оставалось немного снега. Однажды мы нашли овраг, который был заполнен снегом, твердым как камень. На следующий день мы несколько километров тащили наши лыжи по зеленым лугам, пока снова не очутились на том самом месте. Отец пристегнул лыжи и пулей просвистел вниз. Если на каком-то месте снега не было, он перепрыгивал его. Я тоже пристегнул лыжи – и упал. Дорога была слишком узкой, чтобы затормозить, да и вообще для того, чтобы управлять лыжами. Так что я скользил вниз на заднице, а потом с лыжами на ногах бежал по лугу, пока дорога не началась вновь.

Там, где еще лежало много снега, я чуть не обморозил руки, пока пристегивал лыжи. На них были непростые натяжные крепления. На моих лыжных ботинках было бесчисленное количество ушек, которые ужасно давили. Для меня остается загадкой, как, несмотря на все это, я научился кататься. Я всегда надеюсь, что мои дети не заметят, насколько хуже их я катаюсь на лыжах, ведь это было бы не совсем благоприятно для моего авторитета перед ними.